Английские эротические новеллы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В те времена крестьяне, волею судьбы ставшие разбойниками по вине сеньоров, разоривших их непомерными налогами, не очень церемонились с женщинами, а способа, кроме «мужчина сверху», просто не знали, ибо церковь все остальное считала грехом. Впрочем, то, что вытворяла Изольда руками, тоже было грехом, но не смертельным.

– Все мы кончим жизнь на перекладине! – веселились разбойники. – Так повеселимся, пока до нас не добрались служители топора и веревки!

«Жить, – думала Изольда, принимая одного разбойника за другим, и продолжая ласкать отработавшие члены пальцами, – все что угодно, но только жить!» Ее тело, казалось, не выдержит такого количества, а ладони отвалятся от напряжения, но монашке, истосковавшейся по мужской ласке, этого было мало. «Только бы не убили, – думала она, – а грех я как-нибудь переживу!»

Тут на лицо Изольде упала капелька жидкости, но это был не дождь, готовый пойти с минуты на минуту. Разбойник, сидевший на суку, готовил себя к соитию и слегка перестарался.

– Слезай, – кричали неудачнику приятели, – попользуйся, если не все из себя выдоил! Спусти петельку пониже, а повесить мы ее всегда успеем! Главное, успеть до дождичка!

– Иду, – разбойник кубарем скатился с сосны, чтобы не пропустить свою очередь.

Страшную петлю он накинул монашке на шею, чтобы потом свершить казнь, не теряя времени. Хорошо бы успеть до дождика, чтобы потом укрыться в шалаше.

Молодой разбойник долго не мог кончить. Дыша в рот монашке чесноком, он решительно изо всех сил вдавливал в нее огромных размеров член.

– Ай! – Изольда дернулась и громко икнула.

Но разбойник механично и упорно разрабатывал проторенную ниву.

– Хороша кобылка! – кричал последний разбойник, изливая в монашку сперму. – Пышная и сладкая! В петлю ее!

«Вот и все! – думала Изольда, и слезы потекли из ее глаз. – Сейчас он в меня кончит и вздернет на сук, как рясу на просушку! Успеть бы помолиться перед смертью!»

Натешившись вдоволь, разбойники решили оставить монашке жизнь, если та поклянется страшной клятвой, что не выдаст их правосудию.

– Да явятся мне стовратные проклятья, – воскликнула она в тот момент, когда разбойники слегка затянули на шее петлю, – пристанут ко мне навсегда… в бурю и штиль, днем и ночью, в болезни и печали, в жизни и смерти, если я нарушу данный здесь обет. Да завоют у меня в ушах жутким демоническим хором темные духи осужденных… да замучит мою грудь неугасимым огнем ада отчаяние! Да будет моя душа, как гниющий лепрозорий, где Призрак Былой Радости сидит, как в могиле, где стоглавый червь не умирает… где огонь не гаснет. Да властвует надо мной дух зла, и да воскликнет он, когда пройдет мимо: «Се покинутая богом и людьми!» Да явятся мне ночью страшные привидения, да падут любимые друзья в могилу, проклиная меня последним вздохом. Да будет все самое ужасное в человеческой природе, более жуткое, чем может описать язык или вымолвить уста, да будет сие моей вечной долей, если нарушу клятву и выдам вас суду Божьему и человеческому!

Услышав такие клятвы, разбойники вынули матушку-настоятельницу из петли.

– Грешники, прочитайте по пятьдесят раз «каюсь»! – сказала измученная монашка им вслед. – Мир вам!

– Да поможет тебе Бог! – ответил атаман. – Одежду мы тебе оставим. Повозка на дороге. Молись за нас, грешных!

Янтарные четки, подумав, атаман унес с собой. Вообще, среди мирян считалось похвальным носить с собой четки и молиться по ним, однако разбойников они интересовали как ценная добыча. Впрочем, атаман оставил Изольде взамен свои, тоже, по-видимому, украденные у кого-то, из дешевеньких стеклянных бусинок.

Первые капли дожди упали на грешную землю.

– Слава Богу! – вздохнула матушка-настоятельница, как только разбойники скрылись. – Sancta Maria, Mater Dei, ora pro nobis peccatoribus, – матушка перекрестила грешников на прощание.

Повозку и лошадь лесные братья оставили монашке.

– Оra pro nobis![150] – крикнул атаман напоследок.

– Не надо отбирать у служительницы Господа последнее, – милостиво приказал атаман. – Раз женщина доставила нам столько удовольствия, пусть едет с миром!

– Nunc et hora mortis nostrae! – монашка стала одеваться. – Amen!

Ответом на молитву с небес были струи холодной воды.

«Ну вот, – монашка повернувшись лицом на восток, истово молилась о спасении своей души, – накаркал ворон беду. Дождь и разбойников можно простить, но этот чертов камушек… Факт, истребить надо эту птицу!»

«Скорей бы в замок!» – думала матушка, погоняя коня.

Постепенно деревья начали редеть, лес закончился, матушка оказалась на широкой луговине, где щипали траву, пять коров и взрывали землю три белые свиньи. Через два часа она уже была в замке сэра Мартина, измученная разбойниками, вдобавок вымокшая до нитки под проливным дождем.

Ее худшие предположения оправдались: сэр Мартин был готов дать два воза зерна на монастырские нужды, но денег не хотел давать ни пенса!

– У меня сейчас не лучшие времена! – Мартин был скуп.

[150] Молись за нас! – Лат.