А потом была боль другая, какой она не испытывала никогда. Что-то огромное, теплое, давившее между ног, казалось, разрывает изнутри.
Джейн было больно, страшно, но она боялась ослушаться строгого деда. Тот снова надавил, и опять не до конца!
– Не надо! – Джейн чувствовала, что при третьем заходе в ней что-то начало рваться.
Что-то жгло, внутри, казалось, кол палача проткнул между ног насквозь и разворошил внутренности.
– В первый раз всегда больно, – дед тяжело дышал, – но это только один раз. Потом только спасибо скажешь. Тут он резко надавил, воткнул член полностью, и начал неторопливо двигаться, вперед и назад, внутрь и наружу.
“Не забыл! – Обрадовался дед, – не забыл, как это делается! Столько лет без практики!”
Девственная кровь смешалась с месячной кровью. У нее кружилась голова, хотелось пить, и все тело превратилось в мешок, наполненный болью. Впрочем, после порки Джейн окончательно потеряла способность к сопротивлению и позволила сделать с собой все, что желал Карл и Инкуб.
Крови было столько, что она стекла по бедрам и образовала на полу небольшую лужицу.
– Ну что скажешь, пошел тебе урок на пользу? – Он продолжал возвратно-поступательные движения, постепенно увеличивая напор.
– Больно! – Выдавила из себя Джейн.
Ощущение, что с ней происходит что-то не только болезненно-неправильное, совсем не христианское и ужасное, закралось к ней в душу. Решившись, наконец, открыть глаза повернуть голову, она снова увидела сквозь слезы на месте деда Адского монстра, широко расправившего черные перепончатые крылья.
“Я погибла навсегда!” – Слова молитвы застряли у нее в горле.
– Скажешь, кому – до смерти запорю! – Дед вот мощными точками вгонял член на всю длину, до шлепка бедрами об исхлестанную попку, и вновь вытягивал назад, так что внутри оставалась только головка.
«Похоже, на деда навели самое настоящее проклятие, а может, весь наш род действительно проклят? Чтобы спасти его есть несколько способов, – вспомнила Джейн наставления деда, – чтобы снять ее самостоятельно, надо пойти в церковь, и там молиться, не просто, а полностью отдать себя молитве! Потом покаяться священнику! Душу я его может, и спасу, а вот тело отдам палачу! Нет, клянусь вечным своим спасением, я этого не сделаю! Буду просто молиться за него всей душой!»
– Все! – не в силах сдерживаться, мужчина разрядился и отвалился от сладкого тела, как насосавшийся крови клещ. – Понимаешь, внученька, я должен был это сделать!
Несчастная Джейн поняла, что теперь ни один священник не сможет снять такой грех с ее души.
– Мама! – Она уже не могла плакать. – Лучше бы меня сожгли вместе с тобой!
Старик намочил в ведре и приложил к попке мокрую тряпку. Только теперь до него дошла та низость, что он сотворил. Ему вдруг очень захотелось выпить.
– Ты на меня не сердишься? – Из глаз деда, осознавшего всю глубину грехопадения, покатилась скупая слеза. – Вставай! Выпьем по глоточку вина из моего заветного кувшина.
Поняв, что пытка, наконец, закончилась, Джейн поднялась на трясущиеся ноги. Карл взял из кадки немного воды и смыл с натруженного члена кровь внучки.
– Ай да я, – Инкуб был очень доволен сегодняшней ночью, – сразу две души без всякого договора отправятся в Ад!
Карл отошел на шаг в сторону, посмотрел на внучку и полез в угол за заветным кувшином.
“Он выпорет меня еще раз! – подумала Джейн. – Его запас наполовину пуст! Ну, я ведь только попробовала вина, правда, несколько раз!” Тут с глаз Джейн будто спала пелена: монстр и не думал таиться от нее.
– Воровка, что пьет чужое вино и соблазняет любимого деда, достойна второго круга Ада! Теперь твоя душа навеки погибла, – услышала она голос Инкуба, – твой дедушка тоже отправится на вечные муки, но не сейчас! Твоя юность и красота погубила его бессмертную душу!
– Нет! – Закричала Джейн!
До нее еще не успел дойти весь ужас того, что произошло в эту ночь.
“А к вам, мои сладкие, я еще не раз прилечу! – Демон, посчитав, что получил на этот вечер достаточно, вылетел через трубу. – До скорых встреч!”
Легкое дуновение ветерка, и присутствие третьего лишнего перестало ощущаться. Теперь несчастная, избитая и изнасилованная внучка жалобно смотрела на Карла. Сил плакать уже не оставалось, впрочем, девичий стыд тоже куда-то пропал.
– Дедушка, ну прости! – Внучка подняла к нему залитое слезами лицо и дед больше не могла выдержать строгости.
Дед чувствовал себя как выжатый лимон, и никак не мог отдышаться. А Джейн, так и не одевшись, тихо плакала, без сомнения радуясь тому, что суровое испытание подошло к концу, и больше ее не будут бить и мучить. Вина набралось всего лишь на одну оловянную кружку. Однако наказывать за воровство дед не стал.