Джейн, зная, что дедушка не любит криков во время порки, стиснула зубы и тихонько зашипела.
– Шлеп! – Второй получился сильнее, и попку пересекла широкая, быстро краснеющая полоска.
“Слабовато получилось, – подумал Карл, – ну да это только начало!”
Еще один звонкий щелчок, и на попке вспухла еще одна красная полоса, а девушка, не сдержавшись, взвизгнула как поросенок. К четвертому удару Джейн отчаянно мотала головой, лицо блестело от слез, а ротик скривился.
Черный таракан, выползший из щели, пошевелил усами прямо перед носом девушки и уже собирался уйти, но Карл, ненавидевший насекомых, прихлопнул его ударом ремня, дав, тем самым девушке небольшую передышку.
“Это вытереть невозможно! Еще немного и моя душа отправится в рай!” – Успела подумать девушка, крепко вцепившись руками в стол. Усы прибитого таракана продолжали шевелиться перед самым носом Джейн.
Дед любовался шикарным видом: черные как смоль волосы растрепались, спинка покрылась мелкими бисеринками пота, бедра, и ягодицы сжимались, пока внучка старалась справиться с болью и боролась с желанием убежать подальше от жалящего ремня.
– Шлеп!
– Ай! Ой! – Теперь девушка не могла удержаться от крика.
– Вот. Начинается разговор, а то молчать как-то не вежливо! – Улыбнулся Карл.
От каждого нового удара она вздрагивала, покачивая попкой вправо-влево, словно пытаясь освоить новый придворный танец под руководством дирижера-ремня.
Теперь, к удовольствию Инкуба, она уже не могла стоять неподвижно и безмолвно.
– Запела, птичка! – После десятого удара Карл остановился, и Джейн с облегчением выдохнула.
“У меня такое ощущение, что за нами кто-то наблюдает, – мужчина подошел к маленькому окну, посмотрел, достаточно ли хорошо оно занавешено, – странно! Никого нет!”
– Господи, прости меня грешную, – шептала она, – во имя Отца и Сына и Святого духа!
“Неужели мое тело заслуживает только разговора с ремнем, – думала Джейн во время очередной передышки, – неужели оно совсем не заслуживает ни нежности, ни ласки? Ну почему у меня нет крыльев, чтобы улететь прочь отсюда? – она снова почувствовала, как боль раздирает тело на куски. – Куда угодно, лишь бы подальше от деда и страшного ремня?” Но эта мысль была прервана новым жгучим укусом.
– Шлеп!
– "Incredulus odi".[84] – Ухмыльнулся дед. – мало тебе досталось!
– Ой! – Из глаз девушки брызнули слезы: у деда рука была тяжелая, да и соль вносила свою лепту: каждый последующий удар казался вдвое сильнее предыдущего.
Не удивительно, что теперь она еле-еле удерживалась от крика во весь голос.
– Вот послал Бог внучку! – Карл уже бил изо всех своих сил. – Господи, прости ее, грешную!
Ремень, в отличие от розог, не сдирал кожу, но участь ягодиц все равно была печальной: соленая бычья кожа оставляла память как минимум, на неделю.
– Шлеп-ка! – Зачастил ремень. – Шлеп-ка!
Карл так и не понял, что на этот раз порча была наведена на него самого. Вместо мыслей о строгом, но справедливом наказании, в голову старика полезли совсем другие, крамольно-похотливые мысли. Мало того, он вдруг осознал: и тело уже поддается соблазну.
– Ай-ай! – Взвизгнула Джейн от неожиданной и резкой боли, когда кожаная петля попала четко между ягодиц, “поцеловав” при этом шоколадную дырочку.
Ей вдруг показалось, что третий, невидимый участник расправы вернулся и придавил ее к столешнице: не смотря на желание убежать, подальше от озлобленного деда и его ремня. Какая-то сила удерживала на месте.
“За молитву я тебя накажу, – подумал скорчившийся от боли Инкуб, – путь дедушка воспользуется своей властью в полную силу, не буду ему мешать!” Вскоре уже вся попа девочки горела адским огнем, к великому удовольствию демона.
Поняв, что пора сделать небольшой перерыв, дед сделал шаг вперед, сжимая натруженный ремень в руке. Он решил слегка погладить попку, уже получившую порцию “дисциплины”, и бедра, ожидающие своей очереди, чтобы и самому слегка успокоиться отдышаться, а за одно, чтобы соль подействовала.
– Прости меня! – жалобно хныкала девушка. – Прости!
– Стой, как стоишь! – Приказал дед. – А я свет поправлю!
[84] Не верю и не терплю Лат.