Карл хлопнула дверью так, что весь домик затрясся, девушка поняла, старик рассердился не на шутку.
– Поганка![79] – Карл запер дверь и строго посмотрел на внучку. – Ты опять все испортила! Ну, что ты сделала с испанским окороком? Ты что, забыла, что сэр Шелли, наш хозяин, имеет право виселицы, дарованное самим королем?[80]
Джейн поняла, что предстоит очень неприятный разговор: она не предупредила деда о том, что начались женские проблемы, а подошла к окорокам. Теперь, судя по настроению деда, возмездие будет быстрым и очень суровым.[81]
– Дед, – внучка попыталась возразить строгому воспитателю. – Ну, где мы можем взять черную настоящую свинью? Ну, нет их в Англии!
– Да не свинье дело, а в тебе грешной! – Карл, ничуть не стесняясь того, что из одежды на теле внучки всего лишь кусок холстины, – больно схватил Джейн за ухо. – Почему ты не предупредила меня о месячных? Что скажет сэр Шелли, когда попробует окорока?
Карл, конечно, понимал, что изменить породу свиней они с Джейн не в силах. Теперь мужчине просто требовалось выместить обиду.
– Запомни, – Карл тяжело дышал, он не выпускал уха внучки из крепкой руки, – испанским окороком “подкрепляли плоть” многие сильные духом люди! Конквистадоры, моряки, монахи, монархи – все любят хамон! А ты его портишь женской сущностью!
«Будет бить! – Сердце Джейн замерло, потом учащенно забилось. – А может, простит?»
– Умоляю, не надо меня мучить, – взмолилась она, и голос ее теперь сорвался от страха на хрип. – Я ни больше не буду… Дедушка, милый, пощади!»
К сожалению, Карл был слишком зол, чтобы прислушиваться к мольбам внучки.
«Влипла! Это наказание мне за грех, что я вытворяла со сковородкой! – поняла Джейн. – Боже, как стыдно! Ведь я почти совсем взрослая, а он все считает меня маленькой и достойной порки! Ведь едят хозяева окорока и только хвалят!”
– Наш окорок, не только лакомство, которое в течение многих месяцев и даже лет сохраняет свои качества! – Дед продолжал ругаться. – Не даром говорят, что учить женщину готовить, только даром терять время! Ты нарушила запрет и теперь вся партия окороков стухнет, а нас вздернут на ближайшем дереве!
– Я не хотела… – Девушка жалобно захныкала. – Ну, положили чуть меньше чеснока. Стухнуть он все равно не успеет. Хозяин не будет месяцами его хранить! Кто же знал, что месячные начнутся у меня раньше срока? Ну, кто заметит, что он не такой? Съедят по пьяному делу и еще попросят! Деда, ну, отпусти!
– Ты еще оправдываешься? На протяжении полутора тысячелетий испанцы создавали хамон, и прославились с его помощью в гастрономической истории Европы! – Дед больно сдавил ухо внучки пальцами. – А ты, что сделала ты? Я шкуру с тебя спущу!
"Точно – спустит!" – поняла Джейн.
Она даже не представляла, чем для нее кончится дедушкина взбучка.
Но об этом в следующей новелле.
Глава вторая Трагедия по пьесе Инкуба
«В свое время я собственноручно заколол любовника ее матери, – подумал Карл, – за то, что он обрюхатил мою дочку и отказался жениться, но, похоже, я был не прав! Без Инкуба тут не обошлось!” Ну, разве я мало молился и каялся? Почему проклятие нашего рода не миновало ее?»
Он даже не догадывался, насколько близок к истине!
– Дедушка! – Из глаз внучки потекли слезы, сердце отчаянно колотилось, в пойманном крепкими пальцами ухе стоял звон… – Отпусти меня! Больно!
– Грех-то, какой! – Дед разжал пальцы, невольно залюбовавшись внучкой. – А теперь принеси ремень! Одеваться не надо!
Понимая, что сейчас произойдет, Джейн поплелась исполнять приказание. Заслуженный дедушкин ремень длинный, толстый и очень страшный на вид, висел на крючке, скучая без дела вот уже целый месяц. Две крючка в пряжке придавали ему сходство с головой сказочного дракона, готового прокусить нежное тело до крови. Впрочем, пряжкой дед не пользовался, а складывал ремень вдвое.
“А хороша же у меня внучка, – дедушка вздохнул, вспоминая свою бурную молодость. – И в кого она такой красавицей уродилась? Бедра, не худые и не толстые, да и сама она не бледная кухарка, а пышущая юным здоровьем и жизненной силой аристократка! Нос прямой как у римлян, не то, что курносые носы англичанок!”
– Не надо меня бить! – Для повзрослевшей Джейн, стоять обнаженной дедом было просто инквизиторской пыткой…[82]
На подгибающихся ногах она пошла за ремнем. Ей вдруг стало очень стыдно оттого, что дед видит ее повзрослевшее тело совсем без одежды, и она прикрыла руками низ живота.
– Надо, моя маленькая ведьма, – Карл взял ремень и очень строго посмотрел на нее, – надо сделать так, чтобы та раз и навсегда запомнила, что делать окорок во время месячных нельзя! – Его смуглое лицо побелело от гнева. – А крестик твой где?
Теперь Джейн уже мелко дрожала: огонь в камине ничуть не согревал. Вопрос деда подействовал на девушку, как ушат холодной воды.
– Я его потеряла! – Честно призналась она. – Шнурок порвался!
Щеки девушки окрасились румянцем, глаза блестели, черные волосы рассыпались по плечам, и как невыразимо хороша была в ту минуту внучка.
[79] Ругательство в оригинале было крепким и совсем не литературным. – Прим. переводчика
[80] В средние века крупные феодалы, имели право судить своих подданных и даже казнить их. – Прим. перев.
[81] Поверье о том, что женщина во время месячных портит вкус ветчины, продержалось в Англии до середины девятнадцатого века! – Прим. перев.
[82] Такая пытка, с раздеванием, детальным осмотром действительно использовалась Инквизицией – Прим. перев.