Английские эротические новеллы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пока леди примеряла отцовский подарок и молилась в своей комнате, в просторном, пиршественном зале, уже начали собираться члены семьи, слуги, домочадцы и знатные гости. Помещение, где собирались на праздничный пир, было построено в стародавние времена. Крыша, покрытая тесом, поддерживалась крепкими стропилами и перекладинами.

В противоположных концах зала находились огромные очаги. Там, на вертелах слуги подрумянивали поросят. Впрочем. В одном из них незримо для людей сидел незваный гость – Инкуб, порождение сил тьмы.

«Хороша именинница, – думал он, – и я обязательно погублю эту чистую нежную душу!»[32]

Инкуб был зол: прилетев в комнату Эвелины он хотел насладиться ее душевными мучениями, но молитвы выгнали его вон.

Залу было не одна сотня лет, и он еще помнил те времена, когда очаги топились без труб. Не удивительно, что от многолетней копоти бревенчатые стропила и перекладины под крышей густо покрылись толстой коркой сажи, и блестели, как покрытые черным лаком.

– Наш господин руководствуется пятнадцатой главой из Книги Притчей! [15-24]: «Кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына; а кто любит, тот с детства наказывает его»! – Судачили слуги, многие из которых сейчас с нетерпением ждали начала пира, преданно служили семейству Стоуксов поколение за поколением. Превращение леди Эвелины из маленькой девочки в прекрасную молодую женщину произошло на их глазах. – Пусть хранить Господь нашу юную госпожу. А мы выпьем за ее здоровье.

По стенам зала висели различные принадлежности охоты и охотничьи трофеи хозяина. Пол помещения по старому обычаю был сделан из глины с известью, сбитой в плотную массу. Посередине комнаты, в честь праздника, слуги расстелили старый квадратный фламандский ковер в красную и черную клетку. В одном конце зала пол был немного приподнят. На этом месте, называвшемся хозяйским помостом, могли сидеть только граф Стоукс и наиболее уважаемые гости, среди которых были лорд Оливер Хаксли и барон Джон Хаунтен. Его длинные и густые брови подернулись первой сединой. Вся Англия знала его как грозного воина, и суровые черты его широкого лица сохраняли выражение воинственной свирепости.

«Мне этот Джон Хаунтен и поможет, – Инкуб обдумывал дьявольский план, – среди всех пороков человека грубого и алчного, корыстолюбие было наиболее сильным. Напрасно он думает, что прощение своей душе, погрязшей в многочисленных грехах, он может купить в соседнем монастыре золотом или другим награбленным добром! Место в аду для него уже приготовлено! Молитвы монаршей братии не делали его чище или благочестивее. Вот он мне и поможет! Впрочем, молодой сэр Оливер тоже хорош! Но им я займусь позднее!»

Поперек помоста стоял огромный стол, из дубовых плах, покрытый дорогой красной скатертью. Вокруг главного стола стояли крепкие стулья и кресла из резного дуба, привезенные хозяином после удачной междоусобной войны. В углах зала были тяжелые дубовые двери, ведущие в другие комнаты.

Для простолюдинов и домашней челяди был приготовлен стол попроще, и без скатерти, вместо стульев – деревянные скамьи.

«Вот сейчас мы на них сидим, а приходилось и лежать под розгами! – Думали слуги, ожидая начала пира. – То, что хозяин держит дочь в строгости, есть доля божественной справедливости! Не все нам, слугам пробовать орешника!» В те времена никому в голову не приходило, чтобы хозяева дома должны есть или жить отдельно от своих слуг, а розги гуляли по спинам и другим местам не зависимо от социального статуса.

Все различие отмечалось лишь более почетным местом за столом или у очага. Середина зала, застеленная ковром, была пустой и предназначенной для виновницы сегодняшнего торжества.

На одном из кресел, военном трофее хозяина, сидел молодой лорд Оливер Хаксли, гостивший в замке. Он нетерпеливо ожидал праздничного обеда. Утренняя охота пробудила в желудке гостя зверский аппетит, и вообще лорд любил покушать, и всякая задержка приводила его в бешенство. Кроме того, накануне дочь графа очень холодно встретила лорда Хаксли, а тут хозяин замка объяснил, что перед обедом дочь должна получить праздничный ореховый «подарок».

«Сгубить Оливера хлопотное дело! – Инкуб внимательно выглядывал среди гостей потенциальных жертв. – По лицу лорда видно, что это человек прямодушный, нетерпеливый и вспыльчивый. Такую душу и сгубить приятно!»

«Клянусь святой Женевьевой, юная леди, прекрасна как майская роза! – Высокого роста, широкоплечий, с длинными руками, широкое лицо с большими черными глазами дышало смелостью и прямотой. – Оливер почувствовал холодное дыхание Инкуба, но не мог понять, что это такое. – Папа научит ее быть любезнее с гостями!»

Длинные черные волосы лорда были схвачены золотым обручем, украшенным рубинами. «Эх, до чего же Эвелина хороша!» – Лорду было всего двадцать пять лет, но он успел повоевать и заслужить славу смелого воина.

– Ну, так, где же виновница торжества? – Инкуб с нетерпением ждал появления именинницы. – Из мелкого хулиганства он толкнул под руку кравчего, поднесшего для аппетита гостям серебряный стаканчик с вином.

– Безрукий остолоп! – рыжебородый барон Джон Хаунтен дал пинка кравчему и стукнул кулаком по столу. – Честно, так проголодался, что готов съесть быка! – Барон сидел, изнывая от нетерпения. – Стоит задерживать пир из-за порки девчонки! Эка невидаль! Кому как не мне знать, что не только мелкие дворяне, но даже принцы крови не раз и не два пробовали на себе крепость березовых, ивовых или ореховых прутьев! Рыцарь не лукавил: законы доброй старой Англии, одобренные матерью церковью, были суровы, а порка вошла в систему исполнения наказаний со времен Римского владычества.

Черты Джона Хаунета вполне соответствовали характеру: казалось, он распространяет вокруг себя жестокость и злобу.

Многочисленные шрамы, свидетельства былых сражений, которые могли бы возбудить сочувствие и почтение, как доказательства мужества и благородной отваги, придавали высокому гостю свирепое выражение.

– Я в бытность свою при дворе нашего короля Генриха VII, – Лорд Хаксли сидел рядом с бароном и тоже с нетерпением ждал начала пира, так там двух придворным дам публично накормили «березовой кашей» за то, что стащили во дворце две суповые вазы. Сам король не побрезговал присутствовать при порке! Так, папа решил наказать дочку по королевскому примеру.[33]

– Хочу жрать! – Джон Хаунтен сердился, – Стоило из за этакой безделицы задерживать пиршество! Всех женщин надо драть, но не задерживать же из-за этого обед? У нас есть обыкновение наказывать публично преступников на улицах, и никто не совмещает наказание с пиршеством. Эка невидаль! Я как-то раз видел расправу в Суссексе! Посмотреть на порку не считали зазорным не только простолюдины, радующиеся веселому развлечению, но и «сливки общества», являющиеся на подобные зрелища целыми компаниями. Леди Леонора, жена лорда Болинброка была публично выпорота за супружескую измену! Впрочем, она это вполне заслужила!

Тогда ни леди Эвелина, ни Лорд Оливер Хаксли, ни гости, еще не знали, что этот день перевернет всю их жизнь: Инкуб уже затеял дьявольскую интригу.

– Господи, прости меня грешную! Час испытания близок! – Эвелина услышала приближающийся звук шагов. – Да поможет мне пресвятая Дева!

«Приговоренная» красавица встала с кровати тотчас, как только в дверь спальни деликатно постучали.

– Войдите!

Двум служанкам было поручено доставить в зал именинницу.

– Неужели хозяин будет пороть свою дочь? – Мод первый год служила в замке и была явно смущена необычным поручением.

– Конечно! – подтвердила Хлоя, старшая служанка. – Я сама в ореховую рощу ходила! Лорд накануне собственноручно выбрал лучшие прутья! Кстати, Мод, если будешь много болтать, вполне можешь отведать орешника! Там его еще много осталось!

– Наше дело маленькое, – Мод тяжело вздохнула, и вспомнила, что уже три раза ей пришлось отведать ореховых прутьев, – но она госпожа…

[32] Инкуб – порождение тьмы, соблазняющее женщин. От этой связи рождаются демоны и ведьмы. – Прим. авт.

[33] Это исторический факт. Прим. перев.