как величественно прост по-прежнему
был этот мир нестройный
в слепых глазах
Пьеро делла Франческа!
ГОБЕЛЕН
На гобелене юный пастушок и рядом с ним румяная пастушка.
На гобелене ручеек бежит и белые овечки щиплют травку. Садится бабочка на шляпу пастушка, а он не видит, он обнял пастушку, и невзначай рука его легла чуть выше талии — каков шалун!
Но вдруг
из-за пригорка выполз ржавый танк, вращая башней и урча от злобы.
Пастушка взвизгнула, но смелый пастушок отважно пальцем погрозил злодею. Танк развернулся и уполз в кусты.
«Наверное, танкист сошел с ума,— подумал я,— война давно прошла, а он себе воюет и воюет.
К тому же век он перепутал — из двадцатого
заехал в восемнадцатый, бедняга. Ведь там бензина нет.
Потом ему придется пройти пешком лет двести».
ОХОТА ЦАРЯ АШШУРБАНИПАЛА (У Ассирийского рельефа)
— Что за шум?
— Ашшурбанипал охотится.
Вот он стреляет из лука, и издыхающий лев ползет по песку, волоча задние ноги.
Охота так охота — тут не до жалости.
Вот Он садится за пулемет,
и полсотни львов
бьются в агонии,
изрыгая на песок красную кровь.
Охота такое дело — без крови не обойтись.
Вот он нажимает кнопку, и вся пустыня со всеми львами взлетает к чертовой матери.
Охота пуще неволи — ничего не поделаешь.
— Но что еще за шум?
— Нашему царю стало дурно — он слишком впечатлителен.
Было очень тихо.
За прутьями арматуры, торчавшей из взорванного дота, светлело маленькое лесное озеро.