Экстр: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— По-моему, нас сопровождает еще один пилот, — сообщила безупречно круглая, коричневая и безволосая, как орех бальдо, голова Ли Те. Данло помнил, что у нее и тело круглое, хотя и не видел его сейчас. — Знает ли кто-нибудь что-то о нем?

— В Твердь поклялись проникнуть десять пилотов, — сказал тонколицый Ивар Сарад. Он имел склонность к абстракции и интерпретировал реальность довольно параноидально. — Мы все, стоя перед Зондервалем, принесли эту клятву. Возможно, Зондерваль послал пилота проверить, выполним мы ее или нет.

Пилот с головой большой и косматой, как у овцебыка, с этим никак не мог согласиться. Шамир Смелый со свойственными ему отвагой, оптимизмом, решительностью и чувством юмора засмеялся и возразил:

— Нет-нет, Зондерваль верит нашему слову — верит, что мы по крайней мере попытаемся это сделать.

— Кто же тогда ведет этот одиннадцатый корабль? — спросила Розалин, застенчивая, беспокойная женщина, невысоко себя ценившая и как человек, и как пилот.

— Не знаю, существует ли этот корабль вообще, — сказал Ивар. — Можем ли мы быть уверены в этом? Я лично не могу. Волновую функцию можно истолковать и по-другому.

— По-другому? Как, например? — осведомился Шамир Смелый.

— Композиционные волны, которые мы оставляем за собой, могут инвертировать в галливарово пространство, которое…

— Маловероятно, — заметила Ли Те. — Существование галливаровых пространств еще никто не доказал.

— Допустим, — смерил ее холодным, подозрительным взглядом Ивар. — Возможно, это просто отражение линейного следа одного из наших кораблей? Леопольд Соли говорил, что в Экстре мультиплекс способен быть гладок и отражателен, как зеркало.

Не только Ивар Сарад сомневался в существовании одиннадцатого корабля. Саролта Сен, Долорес Нан и Леандр с Темной Луны были склонны с ним согласиться, хотя и по другим, более здравым причинам. Рюрик Боаз и Валин ви Тимон Уайтстон поддерживали Ли Те. Уайтстон даже проявил самоотверженность и предложил остальным продолжить путь к Тверди, а он тем временем вернется назад по своему маршруту и поищет одиннадцатый корабль. Он выведет на чистую воду загадочного пилота, а потом, если сможет, догонит остальных — к тому времени они наверняка уже прославятся, став единственными пилотами после Мэллори Рингесса, кто сумел получить тайные знания у богини, именуемой иногда Калинда Мудрая.

До этого момента Данло молчал, поскольку был среди них самым младшим и не считал приличным вмешиваться в разговор. Кроме того, его бывший и самый близкий друг Хануман ли Тош, оставшийся в Невернесе, научил его полезному умению хранить секреты. Однако утаивать важную информацию от своих товарищей было бы неправильно. Данло не мог допустить, чтобы благородный Валин Уайтстон жертвовал собой ради сохранения какого-то секрета, и потому сказал:

— Возможно, одиннадцатый корабль ведет отступник, Шиван ви Мави Саркисян — вы ведь его знаете, да? Возможно, что он везет в Экстр воина-пилота.

Все девять голов повернулись к Данло. Пилоты смотрели на него, как на зеленого кадета, впервые опьяневшего от цифрового шторма или сон-времени. Понимая, что они ждут от него объяснений после столь невероятного заявления, Данло рассказал им о своей встрече с Малаклипсом Красное Кольцо в саду Мер Тадео,

— Да, это возможно, — сказал тогда Леандр с Темной Луны, тряхнув массивной головой с золотистыми завитками волос и бороды. В нем, как и в его имени, было что-то от льва и что-то — от ленивого, но озорного мальчишки. Он легко поддавался скуке, и когда Данло заговорил о воинахпоэтах и пресловутом Шиване, он оживился, как голодающий, получивший кусок мяса с кровью. Глаза у него заблестели, и он продолжил своим рокочущим басом: — Я знал Шивана еще до того, как он свихнулся на почве великого поиска. Тогда он был отличным пилотом. Если кто-то и способен последовать за нами в Твердь, так это он.

После долгих прений пилоты, разбросанные на расстоянии полумиллиона миль, согласились, что Малаклипс действительно может преследовать их в надежде, что они приведут его к Мэллори Рингессу — но возможны и другие варианты. Леандр и Долорес слишком хорошо помнили, что пилот способен обернуться против другого пилота, и превратить свой корабль в меч, и проделать им зияющие дыры в мультиплексе, чтобы отправить туда своего противника.

Если пилот найдет точный вероятностный маршрут и проделает эти дыры в соответствии с ним, он может отправить вражеский корабль по темному туннелю в огненное сердце какой-нибудь ближней звезды. Во время Пилотской Войны так погибли многие, и Саролта Сен на своем «Бесконечном дереве» сам едва остался жив после подобной атаки. Он первый заметил, что Малаклипс, возможно, желает смерти им всем.

Раз у воинов-поэтов существует правило убивать всех богов, то может быть и другое, секретное: убивать всех людей, которые из гордости или по глупости пытаются вступить с богами в контакт.

Проще всего в этой ситуации было бы повернуть обратно и напасть на корабль Малаклипса — так стая волков отпугивает белого медведя, идущего следом за ними. Это позволило бы им в один миг испепелить воина-поэта. Но поступить так они не могли. Больше не могли. Леандр, любивший войну, как только доступно человеку, первый предложил разойтись и подойти к Тверди десятью разными маршрутами. Тогда Малаклипс на своем «Красном драконе» сможет следовать только за кем-то одним.

На этом совет закончился. Пилоты распрощались, и Данло снова остался один в кабине «Снежной совы». Ли Те My Лан подала сигнал (это право принадлежало ей как старшей по возрасту), и корабли, разойдясь в разные стороны, открыли окна в мультиплекс и исчезли в нем, как блики, отбрасываемые алмазной сферой. Каждый пилот, следуя своим путем, утратил всякую связь с другими и остался наконец совершенно и бесповоротно один.

Поначалу это одиночество вызывало у Данло тихую радость, с какой он мог бы слушать ветер в темном зимнем лесу. Впервые за много лет он почувствовал себя совершенно свободным. Но природа жизни такова, что ни одна эмоция не длится вечно, и блаженство, испытываемое Данло, быстро сменилось тревожным сознанием того, что он все-таки не один. Углубившись в темные течения мультиплекса, он почти сразу же заметил пертурбации, производимые другим кораблем, который всегда находился в одном секторе с ним.

Два — число зловещее. Это отражение или удвоение единицы, самого совершенного из натуральных чисел. Два — это эхо, противовес, начало умножения. Число два показывает, как вселенское единство дробится на волокна, кварки и фотоны, отдельные составные элементы жизни. Два — символ становления как противоположности чистому бытию; в определенном смысле два — это жизнь, а следовательно, и смерть, ибо всякая жизнь завершается смертью, даже если питается жизнью других, чтобы сохранить себя.

Сам Данло боялся смерти меньше, чем другие люди, но полагал, что достаточно на нее насмотрелся, чтобы знать, какова она. Четырнадцати лет он похоронил восемьдесят восемь человек — всех, кто входил в племя деваки, усыновившее и воспитавшее его. Он был близко знаком со смертью и чувствовал, что преследующий его воин-поэт может стать причиной смерти дорогих ему людей. Видя в Малаклипсе вестника смерти и думая, что знает о смерти все, что следует знать, Данло решил оторваться от призрачного корабля, который гнался за ним, как снежная сова за бегущим по снегу зайцем.

Поэтому он очистил свой ум от того, что осталось позади, и обратил внутренний взор в самую глубину мультиплекса, где ожидали его сокровенные ужасы и радости вселенной.

На первых порах, впрочем, он познал одну только радость — холодную красоту цифрового шторма, где многогранные математические символы пронизывали его ум каплями застывшего света, и замедленное время, ускорявшее его мысли, и нечто еще — нечто иное.

Есть у пилотов одна тайна. Хотя все они входят в мультиплекс одинаково и придерживаются единого мнения относительно его природы, каждый из них воспринимает его поразному. У Данло, в отличие от всех других пилотов, с которыми он разговаривал, мультиплекс переливался красками.

Он знал, конечно, что при отсутствии света и пространства-времени и красок никаких быть не может — однако они все-таки были. Он несся от звезды к звезде, под звездами реального пространства, а потом входил в Кириллиан — окрестность звезды, которая светилась глубоким кобальтом, скрытой и тайной синевой, которую Данло ни разу не наблюдал в жизни.

Вскоре он вошел в обычное инвариантное пространство, жемчужно-серое, с розовыми завитками. На один миг он счел, что ему повезло — через такое пространство он мог проложить прямой маршрут до самой Тверди. Но в Экстре для пилота легким и простым ничего не бывает. В следующий момент он оказался в анизотропном сдвиге, разновидности топологического кошмара, которую пилоты иногда называют инверсией Данлади. Слои мультиплекса теперь вспыхнули яркой лазурью, то переходящей в бледную бирюзу, то вновь разгорающейся до изумрудно-зеленого.

Все вокруг выглядело, как странное живописное полотно, где все детали постоянно меняют фокус, перемещаясь с заднего плана на передний, из тени в свет, изнутри наружу и обратно. По-своему это было красиво, но и опасно, и Данло порадовался, когда коварное пространство стало дробиться и разветвляться, образуя более или менее нормальное дерево решений. Каждый пилот может только пожелать, чтобы в мультиплексе ему не встречалось ничего сложнее таких деревьев, где все решения выражаются в простейшей форме: максимумминимум, правое-левое, внутрь-наружу, да-нет.

Но вдруг ветвь, на которой держался корабль, подломилась — так это выглядело, — и Данло угодил в редкий и очень опасный псевдотороид, из тех, которые открыл лорд Рикардо Лави в одно из первых своих путешествий к Экстру. Краски вернулись снова: р-мерные числа Бетти в рубиново-золотисто-хромовой гамме вспыхивали в густо-фиолетовых складках.