Экстр: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 2

ОКО ВСЕЛЕННОЙ

На следующий день Данло повел свой корабль в Экстр.

Алмазная «Снежная сова», длинная и грациозная, насчитывала двести футов от носа до кормы. В полете она напоминала светящуюся иглу, прокалывающую мультиплекс — эту мерцающую ткань объективной реальности, пролегающую между звездами, эту подкладку пространства-времени. Многие корабли миссии повернули к звезде — и планете Тиэлла.

Данло всегда поражало, как много здесь звезд: холодных, красных и оранжевых, и горячих голубых гигантов, и многотысячных желтых, горящих ровно и верно, как солнце Старой Земли.

Никто не знал, сколько звезд сияет в линзе Млечного Пути.

Астрономы Ордена утверждали, что в галактике их не меньше пятисот миллиардов — они держатся плотными скоплениями близ ядра и расходятся спиралями вдоль рукавов. При этом в туманностях наподобие Рудры и Розетты все время рождаются новые звезды, формируясь из жара, космической пыли и силы тяжести. Сто поколений звезд сменилось до того, как возникло солнце Невернеса.

Звезды, как и люди, умирали всегда. Данло, озирая громадные световые расстояния, дивился порой количеству людей, зародившихся из звездной пыли и фундаментального стремления всякой материи к жизни. Среди звезд галактики обитало около пятидесяти миллионов миллиардов человек. В одних только Цивилизованных Мирах каждую секунду переходило из жизни в смерть примерно три миллиона мужчин, женщин и детей. Данло полагал правильным и естественным постоянное самосоздание жизни в клубящихся, голодных человеческих роях, но уничтожать звезды ради расширения этой жизни было неправильно. Это было святотатство, грех и даже шайда — слово, которым Данло иногда обозначал ущербность вселенной, утратившей, наподобие остановившегося волчка или треснувшего чайника, гармонию и равновесие.

Вся материя стремится трансформироваться в свет — это Данло понимал глубоко, и нутром, и мозгом. Но в этой бесконечной вселенной, из которой он родился, света и так уже было слишком много. Звезды Экстра, больные светом, пухли и лопались от него, образуя адские световые бури, которые человек именует сверхновыми. Когда-нибудь, в далеком-далеком будущем, Экстр превратится в ослепительно белое облако фотонов и жесткой радиации. Тогда этот крохотный кармашек вселенной вообще перестанет пропускать свет, и такие, как Данло, люди не смогут больше смотреть на звезды и видеть вселенную такой, как она есть. Ибо все пространство будет светом, и все время будет светом, и не будет ничего, кроме света, ныне, и присно, и во веки веков.

Пилоты держали курс на свет Тиэллы, чтобы построить там город и создать новый Орден. Остальные, в том числе и Данло, сопровождали миссию только до Саттва Люс, великолепной белой звезды во внутренней оболочке Экстра.

До Саттва Люс они проследовали без происшествий, поскодысу Зондерваль уже нанес на карту каналы от звезды к звезде и сообщил пилотам координаты всех попутных звезд.

Данло прошел от Савоны к, Шокану, а затем к Саттва Люс гладко, как проходят кровяные тельца по человеческим сосудам. Этот отрезок пути, напоминающий торные звездные туннели, был, однако, чреват опасностями, с которыми мало кому из пилотов доводилось сталкиваться. В любой части Экстра, даже хорошо известной, искривление пространства-времени или взрыв звезды могли разбить мультиплекс на тысячу потоков и уничтожить корабль, имевший несчастье попасть не в ту струю.

У Саттва Люс, где проходы через мультиплекс сходились в сгусток, темный и плотный, как свинцовый шар, пилоты разделились. Основная масса кораблей во главе с Зондервалем ушла первой. Данло, вышедший в реальное пространство на несколько мгновений, успел увидеть этот момент. В десяти миллионах миль под его «Снежной совой» пылала белая корона Саттва Люс, над ним чернел космос с множеством безымянных звезд. Он видел, как скрылся в черном сиянии мультиплекса корабль Зондерваля, «Первая добродетель», — это выглядело как маленькая световая вспышка. Вокруг нее тут же засверкали другие вспышки — это корабли миссии прорывали дыры в пространстве-времени, уходя в мультиплекс. Пилоты легких, тяжелых и базовых кораблей открывали окна во вселенную и пропадали в них. Вслед за ними стали уходить и пилоты второй группы. «Снежная сова», «Мозгопевец», «Деус экс Махина», «Роза Армагеддона» — все сто пятьдесят четыре корабля со своими пилотами, следуя за своей судьбой, скрылись в глубине Экстра.

Для Данло, как и для любого пилота, математика служила ключом, открывающим окна, сквозь которые шел его корабль.

Математика, как волшебный сверкающий меч, рассекала покров мультиплекса и освещала черные пещеры небытия, подстерегающие пилота. «Снежная сова» уходила все глубже, и все глубже мыслил Данло в ее кабине, бывшей душой и мозгом корабля, в недрах живого биокомпьютера, среди темнопурпурных, мягких, как бархат, нейросхем. Он мыслил, и вызывал перед собой зрительные картины, и доказывал теоремы, прокладывающие путь через окружающий его хаос. Он видел яркие математические сны, и просыпался, и двигался все дальше.

Он входил в область чистых чисел, как в пещеру, блистающую сапфирами, огневитами и другими драгоценными камнями, и его ум наполнялся кристаллическими символами вероятностной топологии. Изумрудная снежинка представляла теорему Джордана-Ходдера, алмазные глифы строились в маршрутные леммы, аметистовые завитушки изображали правило Инвариантности Пространства. Их были тысячи, этих сверкающих символов, которые пилоты называли идеопластами. Только они позволяли Данло вовремя замечать псевдотороиды, пузыри Флоуто, бесконечные деревья и прочие ловушки, таящиеся под мультиплексом, как ходы гладышей под снегом.

Только открывая мультиплексу собственный разум, он мог видеть эту странную реальность как она есть и прокладывать маршруты от звезды к звезде.

Таким же образом Данло следил за маршрутами своих товарищей-пилотов. Их корабли, как и «Снежная сова», создавали в мультиплексе рябь, словно брошенные в пруд камни.

Данло видел эту рябь как световые, чисто математические волны, которые он без труда расшифровывал. Поначалу, пока легкие корабли оставались в хорошо изученном регионе, известном как сектор Лави, он видел умственным взором светящиеся пути многих кораблей. Затем пилоты один за другим стали уходить из поля его математического зрения, и радиус сходимости растянулся до бесконечности.

Теперь в одном секторе со «Снежной совой» оставалось всего девять кораблей. Данло хорошо знал и эти корабли, и их пилотов, поскольку все они дали клятву проникнуть в одну и ту же часть Экстра. Среди них было несколько ветеранов Пилотской Войны: Саролта Сен, Долорес Нан и невероятно отважный Леандр с Темной Луны, любящий опасность, как другие любят женщин и вино. Были Рюрик Боаз на «Божьем агнце» и хитрющая Ли Те My Лан на «Алмазном лотосе». Кроме этого, у них имелся еще один лотос — «Лотос тысячи лепестков», ведомый Валином ви Тимоном Уайтстоном, Из самумеких Уайтстонов. Список пилотов, державших путь к звездной туманности Эта Киля, завершали Ивар и Розалин Сарад на корабле «Бездонная чаша» — и, разумеется, Шамир Смелый, который продвинулся к ядру галактики ближе, чем любой другой пилот со времен Леопольда Соли.

Все эти пилоты в ночь вспышки сверхновой поклялись в саду Мер Тадео войти в темную странную туманность, известную под именем Твердь. Они, как и Мэллори Рингесс до них, шли к этим опаснейшим звездам в надежде пообщаться с одним из величайших божественных умов галактики.

Данло задумал проникнуть в Твердь еще перед отлетом из Невернеса, в ту полную знамений ночь, когда он стоял на морском берегу и смотрел на звезды. Узнав, что другие пилоты намерены сделать то же самое, он не удивился. Десять пилотов — это слишком мало, чтобы прочесать космический сектор объемом около десяти тысяч кубических светолет. Десять пилотов могут затеряться там, как песчинки в океане. Но Данло в их обществе чувствовал себя спокойно и постоянно следил за пертурбациями, которые производили в мультиплексе их корабли.

При этом он все время пересчитывал корабли, желая убедиться, что их, вместе со «Снежной совой», по-прежнему десять — число круглое и успокаивающее. Столько же пальцев у него на руках, как и у всех рожденных естественным путем представителей человечества. В десятичных системах счета это число символизирует завершенность вселенной, где всё сущее стремится к изначальному единению. Десять — число совершенное, и Данло порой пугался, не будучи уверенным, что кораблей действительно десять.

Уже не раз, обычно после прохода сквозь сгущение возле какого-нибудь красного гиганта, у него получалось другое число.

Оно не должно было получаться. Счет — самая фундаментальная из математических дисциплин, столь же естественная, как натуральные числа от единицы до бесконечности. Данло, от рождения наделенный редким математическим даром, научился считать чуть ли не раньше, чем говорить, и уж ему ли было не знать, сколько кораблей движется в одном с ним секторе — десять, пять или пятьдесят.

Когда они миновали неистовую белую звезду, которую он импульсивно назвал Волком, Данло окончательно убедился, что кораблей не меньше десяти и не больше одиннадцати.

Иногда, вглядываясь в темную сердцевину мультиплекса, он как будто различал композиционный след таинственного одиннадцатого корабля. Пытаться обнаружить этот корабль было все равно что искать отдельный солнечный блик на поверхности пруда. Временами Данло почти улавливал этот блик, но тот дробился, как от брошенного в пруд камня, и тут же возвращался, ничего уже не отражая.

Одиннадцатый корабль, если он действительно существовал, маячил, как призрак, на самом пределе радиуса сходимости. Нельзя было сказать наверняка, что он там, и нельзя было сказать, что его там нет. Пока десять пилотов продвигались к Тверди, корабль-призрак следовал по их маршрутам, всегда держась на самой границе их звездного сектора. Данло не знал никого, кто умел бы столь безупречно управлять кораблем. В глубине души он надеялся, что этого искусника, одиннадцатого пилота, вообще не существует. Одиннадцать — худшее из чисел, символ избытка, перехода в иное качество, конфликта, мученичества, даже войны.

Оказалось, что Данло не единственный засек одиннадцатый корабль. У какой-то безымянной звезды Ли Те My Лан вышла в реальное пространство и задержалась в нем на несколько долгих секунд, давая другим пилотам сигнал присоединиться к ней. Это было традиционное приглашение на совет — другим способом пилот просто не мог его сделать. В мультиплексе радиоволны и прочие сигналы не распространяются, поэтому все десять пилотов вышли в реальное пространство у этой слабой желтой звезды и установили между собой лазерную связь.

В кабине «Снежной совы» внезапно сделалось очень людно — компьютер, расшифровывая информацию лазерных лучей, наполнил ее светящимися головами девяти пилотов. Видеть эти переливающиеся волнами голограммы было почти все равно что сидеть с друзьями в одном из многочисленных кафе Невернеса над кружками горячего кофе.

Почти, но не совсем. Данло становилось не по себе, когда он представлял, как его собственная светящаяся голова плавает, отделенная от тела, в кабинах других кораблей. Было нечто сверхъестественное в этом совете, который они держали здесь, в черных глубинах Экстра, где за шестьсот триллионов миль не найти ни одной человеческой души. Но тут Ли Те My Лан заговорила, и Данло, слушая ее, отвлекся от странности ситуации.