Цыпочка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я начал заниматься сексом с тринадцати лет и втянулся в это дело, как морковка в плодородную землю. Я был хорош в сексе и умел хорошо выбирать направление. Мне нравилось доставлять женщинам удовольствие, и я быстро постиг основные моменты — медленно водить рукой, уделять внимание всему телу и работать ртом.

Я услышал зов судьбы, выкликающей мое имя.

3. Моя девственная плева и фарфоровое яйцо

Франни… Она стала моей первой сексуальной работой и, надо признаться, задала мне жару. Она любила слушать, а у меня никогда не возникало проблемы с тем, чтобы молоть языком. В общем, с такими делами я справлялся неплохо.

Наслаждаясь быстрой ездой на мотоцикле по обсаженной пальмами улице, я чувствовал себя как дома. Произошло чудесное превращение гадкого утенка в прекрасного лебедя. Я представлял себя богатым и великим, поднявшимся из грязи в князи, как и почти каждый уважающий себя американец.

Я припарковал мотоцикл на улице, как и было велено, и украдкой проскользнул через задние ворота, мимо скульптуры толстого ангела, на половину слуг, где ждала меня Франни.

Санни проинструктировал меня, как черн ый Генри Хиггинс:[3]

1) не опаздывай;

2) ничего не воруй;

3) не разговаривай, пока не попросят;

4) будь опрятным;

5) говори поменьше;

6) если сомневаешься, говори еще меньше;

7) клиент всегда прав;

8) если что-то кажется странным, скорей всего, так оно и есть;

9) ДЕНЬГИ ВСЕГДА БЕРИ ВПЕРЕД!

Санни заставил меня посмотреть ему в глаза и повторить: ДЕНЬГИ ВПЕРЕД! Он знал все хитрости клиентов. А моей задачей было обхитрить их.

Марион, старшеклассница, учила меня гипнотической силе куннилингуса, когда мне было пятнадцать. Я был влюблен в Джину, мою сладкую крошку, которая в конце концов разрешила мне овладеть собой двумя способами — и внизу, и внутри. Я также дружил с Шейлой, девушкой с-неправильной-стороны-дороги, которая имела на меня большое влияние, так как я хорошо к ней относился. А это было легко, потому что она была веселой, умной и симпатичной. Я знал, что если эти девушки узнают друг о друге, все рухнет. Поэтому я делал все, что было в моих силах, чтобы они ничего не заподозрили. Мне нравилась тайная жизнь. Она делала секс еще более классным. А хранить секреты быстро стало привычным делом.

Внебрачные связи постепенно становились в нашем мире синонимом любви. Счастье заменялось удовольствием.

Все это было прекрасной тренировкой для будущей цыпочки.

Я ловил на себе взгляды Франни, рассматривающей меня, надеясь на лучшее и ожидая худшего. Стану ли я героем-любовником или обычной прислугой? Это был отчаянный миг, но я принял стойку и терпеливо ждал.

И вот мы отправились в голубую спальню Франни, с огромной кроватью и креслами в цветочек. На стене висела картина, в которой я узнал работу Моне «Водяные лилии». Я дрожал, как напуганный сопливый мальчишка, которого послали делать мужскую работу.

Франни была жутко худой. Ее густые каштановые волосы были подстрижены под пажа. На пальце сверкало рубиновое кольцо с бриллиантами. Тощие руки. Прекрасно наманикюренные ногти того же цвета, что и красное вино в бокале, который она держала в тонких, как прутики, пальцах. Миленькие трусики и слишком дорогая рубашка, которая полностью окутывала ее тело. Тонированные солнечные очки сидели на костлявых скулах, словно седло на крупе драной козы. Экзотические сандалии охватывали ноги подобно инфракрасным лучам.

Франни — не жуткий ночной кошмар, но и не влажная мечта. Она было просто Франни, похожая на аноректичную птицу с ярким плюмажем, шествовавшую на тонких ножках к зеркальному столику, где лежали хрустящие новенькие сто долларов. Мое сердце словно прыгало через скакалку. Я старался выглядеть спокойным и обходительным, когда брал деньги. Они приятно грели мой карман. Это был приз за желание, которое я вызывал у женщин, весомое доказательство того, что я не «никто» уже хотя бы потому, что мне платят, чтобы заняться со мной сексом.

Похоже, Франни прошла через все, что называется «быть богатой женщиной». Но это было не единственным пунктом в ее биографии. Она не слишком много рассказывала и хотела, чтобы говорил я. Позже, когда мы встретились уже не в первый раз и трепались обо всем, словно близкие приятели, она намекнула, что в ее жизни было какое-то ужасное происшествие. Что-то очень страшное — такое, что может выбить любого из колеи.

Чем больше Франни слушала меня, тем старательнее я пытался понять, зачем эта симпатичная богатая девушка заказала проститутку, семнадцатилетнего мальчика по вызову. Месяц спустя я спросил у нее о той ужасной вещи, на которую она намекала пытаясь догадаться, что же произошло. Она посмотрела на меня и сказала: «За это я тебе не плачу!»

Я почувствовал себя грязным паразитом. Но я хотел быть профессионалом, поэтому безжалостно казнил ту часть себя, которая еще способна была переживать.

Да ладно.

Моя мать вела наш семейный фургон. Мы болтали с ней о том о сем, но ни о чем серьезном или важном. Просто легкий треп. Мать стала более раскованной. Она наконец освободилась от вечного прозябания на кухне и медленно поднималась по лестнице в спальню. Чем она собиралась там заниматься, можно было только догадываться.

Мне льстило, что мы с ней превратились в настоящих друзей.

[3] Профессор лингвистики из пьесы Бернарда Шоу «Пигмалион».