Смерть короля Тсонгора: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

~~~

Неторопливая кавалькада всадников Коуаме потянулась по улицам Массабы. Она двигалась по ним несколько часов. На каждой площади, на каждом перекрестке всадники замирали на месте и играли новый гимн в честь города и его жителей, в честь будущей новобрачной, ее отца и их предков. Король Тсонгор, четыре его сына, Самилия, ее свита и все придворные приготовились к встрече послов в большом тронном зале. Они еще никого не видели, но слышали все более близкие звуки рогов. Все застыли в напряженном ожидании. Король сидел на троне. Смотрел прямо перед собой. Он походил на статую. Такой же неподвижный. Несмотря на жару. Несмотря на мух, которые кружились вокруг него. Погруженный в свои мысли. Самилия, вспоминая разговор, который только что был у нее с отцом, под покрывалом стискивала зубы.

Церемония вручения подарков началась и продлилась больше четырех часов. Четыре часа десять послов открывали сундуки и возлагали к стопам королевского клана драгоценности, раскидывали ткани, доставали оружие, разворачивали знамена земель, предназначенных невесте. Четыре часа они передавали золотые вещи, редкие напитки, экзотических животных. Король Тсонгор смертельно устал. Ему хотелось попросить послов удалиться. Покинуть город. Увезти с собой свои сундуки и тюки и ждать у крепостных стен, пока он не примет решение. Но он не мог отослать их. Было уже слишком поздно. И ему оставалось лишь созерцать сокровища, которые стекались к его ногам, и кивать головой. Без радости. Без восхищения. Он собрал все силы, чтобы выражением лица не выдать своих чувств. Чтобы время от времени улыбаться. Но это удавалось ему с трудом. А церемония, казалось, никогда не закончится. Четыре брата Самилии, пожалуй, охотно выказали бы свое счастье и удивление при виде некоторых неведомых им вещей. Они охотно покинули бы свои кресла. Потрогали бы ткани. Поиграли бы с дрессированными обезьянами. Пересчитали бы жемчуга в сундуках. Опустили бы руки в мешки с зерном. Они бы охотно смеялись и радостно хватали эти сокровища. Но они видели, что отец сидит на троне с непроницаемым выражением лица, и поняли, что должны держаться так же невозмутимо. Может, дело в том, что сокровищ слишком мало, а может, выражать даже малейшую радость при их виде — признак подобострастия. А послы, несмотря на невозмутимое молчание королевского клана, продолжали неустанно выкладывать свои подарки.

Наконец на исходе четвертого часа была открыта последняя шкатулка. В ней лежало колье из лазурита. Голубого, как стены дворца принца Коуаме. Голубого, как глаза всех его близких. И голубого, как, по поверью, кровь, что течет в их жилах. Десять послов опустились на колени. И самый старший из них торжественно произнес:

— Король Тсонгор, эти сокровища — твои. Но наш властитель принц Коуаме счел, что все это ничто по сравнению с красотой твоей дочери, и он преподносит тебе еще свое королевство и свою кровь.

Сказав это, он высыпал на плиты пола тронного зала несколько горстей земли королевства Коуаме, а из золотого флакона вылил немного крови принца, которая вытекла на землю с тихим шелестом, словно вода в фонтане.

Король Тсонгор встал. Вопреки всем правилам этикета он ничего не ответил. Лишь поклоном головы уважительно поприветствовал послов, предложил им встать и удалился. Не обменявшись с ними ни единым словом. В своей шитой золотом шелковой мантии он задыхался.

~~~

И вот началась долгая бессонная ночь короля Тсонгора. Он удалился в свои апартаменты и приказал, чтобы никто его не тревожил. С ним остался один Катаболонга. Был рядом. Молчал. Сидел в углу и не сводил глаз со своего господина. Да, с ним остался только Катаболонга. И старый король был счастлив, что он рядом.

— Катаболонга, — сказал король своему другу, — повсюду, куда я ни посмотрю, я вижу только войну. Сегодняшний день должен был стать днем всеобщей радости. Единственное, что немного огорчило бы меня, — это отъезд моей дочери. Но в этот вечер я почувствовал за своей спиной дыхание войны. Да, она грядет. Я чувствую ее всем своим существом и не знаю, как предотвратить ее. Если я отдам свою дочь Санго Кериму, гнев Коуаме будет безмерен. И справедлив. Я оскорбил его, пообещав ему то, что отдаю другому. Кто смог бы перенести подобное оскорбление? Приехать сюда. Со всем своим богатством. Подарить свою кровь. Свою землю. И увидеть, что ему плюнули в лицо. Он поднимет против меня свое королевство. И не успокоится, пока не уничтожит меня. Если же я отдам дочь Коуаме, пренебрегу Санго Керимом, кто ведает, что произойдет тогда. Я знаю Санго Керима. У него нет своего королевства. Но если он пришел ко мне, если он осмелился потребовать мою дочь, как требуют долг, значит, у него достаточно людей и припасов, чтобы заставить дрогнуть башни Массабы. В общем, как ни крути, Катаболонга, повсюду я вижу только войну. Какой бы выбор я ни сделал, я нарушаю клятву. Кого бы я ни оскорбил, он имеет право прийти в ярость, а она сделает его сильным и неутомимым.

Я должен все обдумать. Наверняка есть какой-то выход. Я — Тсонгор. Я найду его. Какая досада… Я собирался выдать замуж дочь. Все, что мне оставалось сделать, — это доверить мою дочь жизни и дожить свои дни в покое. Мирно. Я старик, Катаболонга. Такой же старик, как и ты. Я прожил жизнь в битвах. В утомительных маршах, в самых тяжелых военных походах. Бывали голод и усталость. Ничто не сломило меня. Я — Тсонгор. И я решил покончить с войнами. Ты помнишь это. В тот день ты стоял среди моих воинов обнаженным. Ты был там. Ты уже ничего не говорил. Я мог рассмеяться тебе в лицо или приказать немедленно убить тебя. Но я все еще слышал твой голос. Я слышал нескончаемый хор голосов мертвых, которые шептали мне в уши: «Что ты натворил, Тсонгор? Что ты натворил за свою жизнь?» Тысячи трупов, брошенных на растерзание стервятникам на песчаных дорогах после моих сражений, спрашивали меня об этом. Искаженные рты моих врагов, лежащих на полях сражений, спрашивали меня об этом. «Что ты натворил, Тсонгор?» Я слушал тебя, но слышал только это. Мне было стыдно. Я мог бы даже опуститься перед тобой на колени. Ты уже не говорил. Ты просто стоял там. Не спуская с меня глаз. А я слышал тебя. И, протянув тебе руку, я похоронил войну, я попрощался с ней. Со счастливым чувством облегчения. Ты был тем, кого я ждал, Катаболонга. Я похоронил в тот день Тсонгора и его победы. Я похоронил свои награбленные сокровища и свои воспоминания о сражениях. Король-воин, я отбросил войну. В том огромном лагере на краю света. Я больше никогда не возвращался к войне. Я стал глух к ее голосу. Я стал строить свою жизнь. С твоей доброжелательной помощью. Для других битв у меня не было больше сил. Я не стал возрождать прежнего короля-воина. Пусть он пребывает там, где я его оставил. Пусть он гниет на поле последних его побед. Я не испугался, Катаболонга. Кто может поверить в это? Я мог бы, если б захотел, победить и Коуаме, и Санго Керима, обоих. Я смог бы это, призвав на помощь свое умение и свое желание. Я не испугался. Нет. Просто я не хочу.

— Я знаю, Тсонгор.

— Что же мне делать, Катаболонга?

— Уже сегодня, мой друг.

— Сегодня?

— Да.

— Ты уже сказал мне об этом утром.

— Я сказал тебе, как только почувствовал это.

— Да, сегодня утром. Вспоминаю. Я не понял, о чем ты говоришь. Я думал… Я думал, что ты говоришь о свадьбе Самилии. Оказалось, о другом. Да. Все так. Ты уже все знал. Намного раньше меня. Сказал, что это сегодня. Ты прав. Ничего не поделаешь. Хорошо. Ни тебе войны. Ни прежних баталий. Просто надо мной — бесконечная ночь. И летучие мыши. Больше ничего. И твоя рука надо мной. Чтобы закрыть мне глаза широким покрывалом жизни. Да. Я слушаю тебя. Ты заботился обо мне. Пусть будут благословенны твои уста. Твои уста, которые говорят о том, что грядет.

В середине ночи король Тсонгор вышел на террасу. И на этот раз Катаболонга последовал за ним. Как тень. Тактичная, но и опасная. Король посмотрел на небо и семь холмов Массабы. Вдали все еще горели костры в лагере Санго Керима. Король вдохнул теплый ночной воздух. Так он простоял час, ни слова не сказав носителю своего золотого табурета. Потом приказал позвать своего самого младшего сына Субу.

Катаболонга вытащил Субу из постели, но тот ни о чем не спросил его. Отца он застал на террасе. На его лице читалось беспокойство. Он даже как-то осунулся. Теперь они были втроем в глубокой ночи Массабы.

— Не задавай мне никаких вопросов, сын мой, — сказал старый Тсонгор. — Просто выслушай то, что я скажу, и сделай так, как я прошу тебя. У меня нет времени объяснять тебе все. Я — король Тсонгор, на моих щеках и ладонях отразились столько лет, сколько у тебя волос на голове. Жизнь всей своей тяжестью давит на меня. Скоро придет день, когда мое тело станет слишком старым, чтобы носить ее. Я совсем согнусь. Я склоню свои колени и положу ее в землю, около себя. Без сожаления. Потому что она была для меня щедрой. Молчи. Не говори ничего. Я знаю, о чем ты думаешь. Я говорю, что этот день придет. Слушай меня. Я прошу тебя об одном-единственном, мой сын. Когда наступит этот день, начнется твоя миссия. Не плачь вместе с плакальщицами. Не принимай участия в спорах, которые затеют твои братья, деля наследство. Не слушай, что будут говорить во дворце и болтать в Массабе. Просто помни мои слова, помни эту ночь на террасе и сделай все, что ты должен сделать. Остриги волосы. Надень длинную черную одежду, сними все драгоценности, которые носишь на руках. И уезжай, прошу тебя. Покинь наш город и нашу семью. Я прошу тебя исполнить твою миссию, если даже тебе придется потратить на это двадцать или тридцать лет твоей жизни. Построй семь гробниц. По всему свету. В отдаленных местах, куда никто не сможет добраться. Пусть их возведут самые замечательные зодчие королевства. Семь гробниц, скрытых от глаз людских, несравненных гробниц. Пусть каждая из них станет памятником, выражающим то, кем я был для тебя. Вложи в это все свои силы. Всю свою изобретательность. Выбери красивые земли, где построить их. Посреди пустыни. На берегах реки. Под землей, если хочешь. Сделай, как тебе захочется. Семь королевских гробниц. Величественнее, чем дворец в Массабе. Не жалей ни своих сил, ни моих богатств. Пройдут годы, прежде чем ты закончишь свое дело. Возможно, они сгорбят тебя больше, чем сгорбился я в час, что говорю с тобой. Пусть это не остановит тебя. Пусть ничто не даст тебе забыть о твоем обещании. Обещании умершему отцу. Обещании королю, который опускается перед тобой на колени. Не слушай никого. Заставь замолчать в себе протестующий голос. Сделай то, что ты должен сделать. Когда семь гробниц будут сооружены по всему моему королевству, возвращайся в Массабу. Прикажи открыть мой королевский склеп и возьми мое тело. В твое отсутствие твои братья забальзамируют меня. У меня будет морщинистое, как у мумий, лицо с ужасным оскалом. Я буду недвижим. Я буду ждать тебя. Тут. В Массабе. Возьми меня. Прикажи погрузить мой саркофаг на какое-нибудь вьючное животное и, выполняя свое обещание, отправляйся с этой погребальной миссией в свое последнее странствие. Из семи гробниц выбери одну. И положи меня туда. Ты один будешь знать, где я покоюсь. Один. Семь гробниц, и только в одной я буду навечно похоронен. Когда ты сделаешь это, прежде чем уехать обратно и жить обычной жизнью, склонись к моему уху и скажи: «Это я, отец. Суба. Я жив. Я рядом с тобой. Покойся в мире. Все сделано». Только тогда твоя миссия будет закончена. Только тогда можно будет сказать, что король Тсонгор похоронен. Я буду ждать тебя все эти годы, чтобы умереть. И только тогда ты можешь снять траурную одежду, снова надеть свои драгоценности и начать жить. Как ты захочешь.

Ночь была темная. И Катаболонга, и Суба стояли, боясь шелохнуться. Молодой принц был потрясен. Он с недоумением смотрел на отца. Не в силах сказать ему что-либо в ответ. Весь превратившись в слух, чтобы не упустить ни одного его слова. А король Тсонгор продолжал:

— Ты слушаешь меня. Я вижу это. Ты ничего не отвечаешь мне. Ладно. Помни все, что я тебе сказал. И сейчас поклянись мне, Суба, что ты исполнишь все, о чем я прошу тебя. Поклянись в присутствии Катаболонги. Поклянись. Пусть ночь окутывает нашу тайну. И никогда никому не говори о ней ни слова.

— Я клянусь, отец.

— Скажи это еще раз. Пусть тебя услышит спящая Массаба. Пусть это почувствует земля твоих предков. Пусть это знают летучие мыши. Поклянись. И не отступайся от своей клятвы.

— Я клянусь, отец. Я клянусь перед тобой.

Король Тсонгор сказал сыну, чтобы он встал. Обнял его. Слезы катились по его щекам.

— Спасибо, сын мой. А теперь иди.

Суба удалился. Двое стариков снова остались одни на террасе, в этой бесконечной летней ночи.