Смерть короля Тсонгора: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты понимаешь, Санго Керим? Никогда она не будет принадлежать ни одному из нас. И мы будем продолжать убивать друг друга. Только так может быть. Пусть она убьет себя. Пусть сделает это, как сделал ее отец.

И тогда Санго Керим развернул свою лошадь в сторону Самилии и обратился к ней перед всеми своими застывшими от потрясения воинами.

— Все это время я сражался ради тебя, — сказал он. — Сражался, верный прежней клятве. Чтобы предложить тебе мое имя, мое ложе и город Массабу. Я выставил ради тебя армию номадов, и они все из дружбы ко мне согласились прийти сюда умирать. Сегодня я узнаю, что ты отдалась Коуаме. Что он насладился тобой. В таком случае я становлюсь на его сторону и вместе с ним требую твоей смерти. Посмотри на всех этих людей, посмотри на эти две армии, что стоят рядом. И скажи, что одним движением руки ты можешь сохранить им жизни. Несмотря на твой позор, я никогда не соглашусь отдать тебя Коуаме. Потому что тогда я буду вдвойне унижен. Но если ты убьешь себя, ты уже станешь ничьей. И ты услышишь, когда твой ум будет затуманиваться, когда твои волосы обагрятся кровью, ты услышишь радостные крики всех воинов, которым ты спасешь жизнь.

Коуаме слушал Санго Керима, и на лице его блуждала безумная улыбка. Он ходил взад и вперед вдоль рядов своих воинов и всех спрашивал: «Вы хотите, чтобы она умерла? Вы хотите, чтобы она умерла?» И со всех сторон все громче и громче слышались голоса: «Пусть она умрет!» Сначала это были десятки голосов, потом сотни, потом уже кричала вся армия. Казалось, эти люди вдруг прозрели. Они смотрели на эту хрупкую фигурку в черном, которая неподвижно сидела неподалеку от них на своей лошади, и понимали, что достаточно ей исчезнуть, и все кончится. И каждый из них во весь голос кричал: «Да!» Все громче и громче. Кричали все. С радостью. С яростью. Да, пусть Самилия умрет. И война кончится.

Движением руки Санго Керим восстановил тишину, и тогда все повернулись к молчащей женщине. Она медленно подняла свое покрывало, и все смогли увидеть лицо той, ради которой они столько времени шли на смерть. Она была красива. Она заговорила, и пески долины до сих пор еще помнят ее слова.

— Вы хотите моей смерти, — сказала она. — Сейчас, перед вашими воинами, которые собрались здесь, вы хотите закончить войну. Ладно. Перережьте мне горло и заключите мир. И если ни у одного из вас не хватит на это мужества, кто-нибудь из стоящих здесь воинов сделает то, чего не решаетесь сделать вы. Я одна. Перед множеством мужчин, которые окружают меня. Я не стану убегать и не стану сопротивляться, вам недолго придется возиться со мной. Давайте. Вот она — я. Пусть один из вас подойдет ко мне, и все закончится. Но нет. Вы не решаетесь. Вы молчите. Не этого хотите вы. Вы хотите, чтобы я убила себя сама. И вы осмеливаетесь говорить мне это в лицо. Никогда этого не будет. Вы слышите меня. Я ни о чем не просила вас. Вы предстали перед моим отцом сначала с подарками, потом с армиями. Развязали войну. Что я выиграла от этого? Ночи траура, морщины и немного грязи. Нет. Никогда я не сделаю того, чего вы хотите. Я не желаю покидать жизнь, хотя она не сулит мне ничего радостного. Я была богата, теперь мой город разрушен. Я была счастлива, теперь мой отец умер, мой брат похоронен. Я отдала себя Коуаме. Да. Накануне того дня, когда, если б не приход Мазебу, мы увидели бы, как пала Массаба. Я сделала это потому, что мужчина, который предстал передо мной в ту ночь, был уже мертв. Я ласкала его, как ласкают голову покойника. Чтобы он, уходя в вечную тьму, как можно дольше чувствовал запах жизни. Ты пришел сюда, Коуаме, и рассказал это всей армии. Но это не тебе я отдалась. Я отдалась твоей побежденной тени. Вы оба осмеливаетесь желать, чтобы я убила себя, так будьте вы оба прокляты. А вы, мои братья, вы молчите. У вас ни слова не нашлось, чтобы дать отпор этим двум трусам. Вы ничего не имеете против моей смерти, я вижу это по вашим глазам. Вы надеетесь на нее. Так будьте и вы прокляты вашим отцом, королем Тсонгором. Слушайте внимательно, что говорит вам Самилия. Никогда я не возьму в руки нож, чтобы убить себя. Если вы хотите увидеть меня мертвой, убивайте сами, обагрите моей кровью свои руки. Я скажу еще больше. С сегодняшнего дня я больше не принадлежу никому. Я плюю на тебя, Санго Керим, и на наши детские воспоминания. Я плюю на тебя, Коуаме, и на твою мать, которая дала тебе жизнь. Я плюю на вас, мои братья, которые уничтожают друг друга с ненавистью, ведь она гложет ваше нутро. Я предлагаю вам иной способ закончить войну. Я не буду больше принадлежать никому. Даже за волосы вы не затянете меня в ваши тенета. Больше ничто не побуждает вас к войне. Потому что с сегодняшнего дня если вы будете воевать, то это не из-за меня.

Все вокруг молчали, а Самилия, не взглянув на братьев, повернулась спиной к обеим армиям и уехала. Одна. Оставив позади себя свою жизнь. Коуаме и Санго Керим уже готовы были броситься ей вслед, но их остановил какой-то странный крик. Он донесся из рядов армии Коуаме. Крик громкий, хриплый. Словно пришедший из давних веков.

— Сукин сын, наконец-то я нашел тебя! Пусть твое имя навсегда станет символом бесчисленных трупов.

Все оглянулись, пытаясь понять, откуда прозвучал этот голос и к кому он обращается. Они смотрели во все стороны. Но прежде чем они успели понять, кто это сказал, прозвучал громкий воинственный клич, и все увидели, как из рядов стремительно вышел Аркалас. Это он, безумный воин, изрыгал такие ругательства. Да, это был он, но никто сначала не узнал его голоса, ведь он так долго хранил молчание. Бандиагара в это время стоял рядом с Санго Керимом. Аркалас успел разглядеть его. Прошло немало времени с того кровавого дня, когда под действием колдовства Бандиагары он перерезал всех своих воинов. Теперь вдруг в его воспаленном мозгу все всплыло снова. И тогда он заговорил. А через секунду бросился к своему врагу. И прежде чем кто-либо успел помешать ему, спрыгнул с лошади и вцепился, словно прожорливая летучая мышь, в лицо Бандиагары. С яростью гиены он стал его грызть. В клочья рвать всеми своими зубами. Нос. Щеки. Все.

Паника охватила всех воинов. Аркалас втянул в битву обе армии. И началось новое побоище. Коуаме и Санго Керим уже не могли броситься за Самилией. Десятки воинов столпились вокруг них, и им пришлось вступить в сражение. Окруженные со всех сторон, они уже не могли уклониться от челюстей войны. А Самилия не спеша скрылась за последним холмом.

Битва длилась весь день. Когда наконец армии разошлись, Санго Керим и Коуаме словно одичали от усталости и были покрыты кровью. Никто в эту ночь не уснул. Ни в городе, ни в палатках номадов. Ужасные вопли беспрерывно звучали в темноте. Это кричал изувеченный Бандиагара. Там, посреди долины, он все еще цеплялся за жизнь. Аркалас склонился над ним. Он вытащил его из всеобщей свалки, чтобы потом завершить пытку, и теперь, когда долина опустела, вернулся, как собака за остатками своей добычи. Их не видели, но все слышали душераздирающие вопли Бандиагары и плотоядный смех его палача. Аркалас продолжал его кромсать, выдирая из него клок за клоком. Тело Бандиагары превратилось в сплошную изжеванную рану, оно было залито слезами. Тысячу раз несчастный умолял убить его, и тысячу раз Аркалас с громким хохотом вонзал в него свои зубы.

На рассвете Бандиагара наконец умер. От него осталась куча кровоточащего мяса, в которой нельзя было различить человека, ее Аркалас оставил на съедение насекомым. А зубы его после того дня навсегда остались красными. В память о его кровавой мести.

~~~

Сооружение гробницы черепах оказалось самым долгим и самым трудным из всех. В воздухе все эти бесконечные дни стояло зловоние. Рабочие трудились без воодушевления. Они сооружали что-то уродливое, и это угнетало их.

Когда гробница была закончена, Суба ушел оттуда и снова побрел по дорогам королевства. Теперь он уже не знал, куда идти. Гробница черепах заставила его по-иному взглянуть на все. Он понял: создать портрет отца невозможно. По сути дела, что знал он о человеке, который звался Тсонгором? Чем больше он ездил по королевству, тем больше чувствовал себя неспособным ответить на этот вопрос. Он видел огромные города, окруженные мощными крепостными стенами. Мощенные камнем дороги, которые связывали их друг с другом. Он видел мосты, акведуки и знал, что все это создал Тсонгор. Но чем больше постигал он, насколько велико королевство, тем больше осознавал дикую силу и беспощадность, которые потребовались для того, чтобы обрести такую мощь. Ему рассказывали о легендарных завоеваниях Тсонгора-героя. А теперь он видел, что жизнь его отца состояла из ярости и пота. Покорять целые регионы. Осаждать прекрасные города, пока его жители не задохнутся и не умрут. Убивать непокорных. Обезглавливать прежних правителей. Суба проезжал по королевству и начинал понимать, что он ничего не знал о молодости Тсонгора. О том, что он сделал. О том, что он навязал другим, и о том, что претерпел сам. Он пытался представить себе человека, который за все эти годы побед довел свою армию до крайнего изнеможения. Вот такого Тсонгора знал лишь один Катаболонга.

Нужно было найти место, которое сказало бы обо всем разом. Место, которое говорило бы о короле, о завоевателе, об отце и об убийце. Место, которое говорило бы о самых сокровенных тайнах Тсонгора, о его страхах, его желаниях и его преступлениях. Но такого места в королевстве наверняка не было.

Суба чувствовал, что он уже очень устал от возложенной на него миссии. Ему впервые подумалось, что всю свою жизнь он проведет в поисках места для последней гробницы и умрет, так и не найдя его.

И вот однажды он в своих блужданиях набрел на холмы с двумя солнцами. На закате земля там, казалось, сияла светом. Солнце садилось медленно, и холмы освещались отблесками от листьев миндальных деревьев. Несколько деревушек словно плавали в этом свете. Суба остановился, чтобы насладиться чудесным видом. Он стоял на вершине одного из холмов. Еще не спала жара, но это скорее было уже приятное послеполуденное тепло. Перед ним, всего в нескольких метрах, одиноко высился огромный кипарис. Суба застыл перед ним. Он хотел запечатлеть эту минуту в своей памяти. «Вот здесь, — подумал он. — Здесь. У подножия кипариса. И все. И не нужно ничего другого. Последнее пристанище человека. Освещенное солнцем. Здесь. Да. Вот так, как есть, ничего не трогать». Он не двигался. Ему казалось, что он у себя дома. Все было как бы знакомо ему. Он долго размышлял над этим, и постепенно у него возникла мысль, которая взволновала его. Нет. Это место не для Тсонгора. Это смирение, эта безликость не для него. Нет, не Тсонгор должен быть похоронен там, а он, Суба, его странствующий сын. Да. Теперь он был уверен в этом. Вот здесь он должен быть погребен в день своей смерти. Все говорило ему об этом.

И тогда он слез со своего мула и подошел к кипарису. Опустился на колени и поцеловал землю. Потом взял горсть земли и положил в один из своих амулетов, которые носил на шее. Он хотел всегда чувствовать запах земли двух солнц, которая, когда придет его срок, окажет ему последнее гостеприимство. Он поднялся с колен и прошептал холмам и свету:

— Вот здесь я хочу быть похоронен. Я не знаю, когда умру, но сегодня я нашел место моей смерти. Вот здесь. Я его не забуду. Сюда приду я в свой последний день.

Потом, когда солнце наконец зашло, он сел в седло и уехал. Теперь он знал, что ему делать. Он нашел место, куда придет умирать. Такое место должно быть у каждого человека. У каждого есть земля, которая ждет его. Вторая родная земля, в которую он ляжет. Она должна быть и у Тсонгора. Есть же где-то место, которое подходит ему. Надо только поездить еще. И в конце концов он найдет его. Он ничего не добился, построив гробницы. Ему никогда не удастся создать полный и правдивый портрет своего отца. Он должен продолжать свои скитания. Такое место существует. Он сжимал свой амулет. Ведь он нашел землю, которая накроет его, Субу. Теперь нужно найти землю Тсонгора. И он найдет ее. Он чувствовал это. Обязательно найдет. И тогда его миссия будет завершена.

Глава шестая

ПОСЛЕДНЕЕ ПРИСТАНИЩЕ

~~~

Проезжая в седле по королевству на своем муле, Суба поглядывал на свои руки. Ремешки кожаной уздечки свисали между его пальцами, и на них появилось множество маленьких морщинок. Прошло уже много времени, и оно оставило свой след на его руках. А еще Субу неотвязно преследовала мысль, что он очень одинок. И он сидел в своем седле, понурив голову, целыми днями поглощенный размышлениями о том, что жизнь его так и будет проходить в этом седле, и ему никогда не удастся завершить свою миссию, если он будет один. Королевство такое огромное. Он не знает, где искать. А он слышал разговоры об оракуле, который живет в серных землях. И решил найти его.

На следующий день он отправился в эти земли и вскоре оказался в самом центре страны с высокими скалами. Сера придавала этой земле желтый цвет. Из скалы вырывался пар. Можно было бы сказать, что эта вулканическая земля вот-вот изрыгнет высокую струю лавы. Он нашел оракула. На этой иссушенной местности. Оказалось — это женщина. Она сидела на земле. Лицо ее было скрыто безликой деревянной маской. Под тяжелыми истертыми ожерельями колыхались груди.

Суба сел напротив нее. Он хотел назвать себя и задать ей вопрос, ради которого пришел, но она движением руки сделала ему знак молчать. Потом протянула ему чашу с каким-то напитком, и он выпил его. А она переложила лежащие перед ней обожженные косточки и корешки и потерла их друг о друга. Предложила Субе намазать свое лицо и руки жиром. И наконец он почувствовал, что может задать ей свой вопрос.

— Меня зовут Суба. Я сын короля Тсонгора. В огромном королевстве моего отца я ищу место, где его похоронить. Место, где земля ждет его. Я ищу и не могу найти.

Старая женщина ответила не сразу. Сначала она тоже отхлебнула немного своего напитка, но вдруг выплюнула его на большой сноп, который растворился в воздухе. И только тогда Суба услышал ее голос. Голос резкий и повелительный, от звука которого вокруг Субы задрожала земля.

— Ты не найдешь того, что ищешь, — сказала она, — потому что сам станешь Тсонгором. И тогда будешь стыдиться себя. — Она в упор посмотрела на Субу и начала хохотать, повторяя: — Да, стыдиться. Ради этого я помогу тебе. И ты познаешь стыд, поверь мне.

Она продолжала хохотать. Суба в растерянности молчал. Он чувствовал, как в нем растет гнев. Старуха не ответила на его вопрос. Ее смех, ее желтые зубы — все это оскорбляло его. Она смеялась над ним. Но его отцом был король Тсонгор. И ему не стыдно знать об этом. Нет ничего постыдного в том, что имя Тсонгор передается от отца к сыну. Ее слова абсурдны и оскорбительны. Старуха, что смеется над ним, просто сумасшедшая. Он хотел встать и уйти, но прежде задать ей еще один вопрос. Пересилив себя, он снова обратился к ней. Он хотел знать, что происходит сейчас в городе. В Массабе. Конечно, до него доходили слухи о ней. Но это всегда были одни и те же слова: «Там все еще воюют». И эти слухи ни о чем больше не говорили. Никаких подробностей. И не было никого, кто бы знал, кто начал последнюю атаку, кто ее отбил. Идет война. И больше он ничего не знал. Он спросил оракула о своих близких, и снова старуха выплюнула в небо синюю жидкость, которая тут же растворилась в воздухе. А потом прорычала ему в лицо: