Смерть короля Тсонгора: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вот так, когда в Массабе была темная ночь, Данга в сопровождении пяти тысяч своих людей покинул город. Ночная стража у крепостных стен подумала, что это какой-то ночной маневр, и открыла ворота, пожелав мятежникам доброго пути. Кровопролитие в клане Тсонгоров началось. И старый король в своем одиноком пристанище испустил долгий утробный стон, который услышали только колонны подземелья.

~~~

В лагере номадов с вершины холма с удивлением заметили приближение войска Данги. Сначала дозорные подумали, что они собираются атаковать их. Но Данга потребовал, чтобы к нему вышел Санго Керим, и, когда он объяснил причину своего появления, громкий радостный крик потряс весь лагерь. В это время Самилия сошла со своего коня и подошла к Санго Кериму. Он побледнел. Он не мог поверить, что она здесь, перед ним.

— Не радуйся в душе, Санго Керим, — сказала она ему, — потому что сейчас перед тобой стоит несчастье. Если ты окажешь мне гостеприимство в своем лагере, передышки здесь уже не будет. Разразится жестокая война. Коуаме, как разъяренный кабан, не успокоится, пока не вспорет тебе живот и не переворошит твои внутренности. Так он сказал мне. И этому надо верить. Я пришла к тебе и прошу тебя о гостеприимстве, но я не стану твоей женой. Во всяком случае, пока не окончится эта война. Я буду здесь. Я проживу это время рядом с тобой. Я стану заботиться о тебе, но ты не будешь обладать мною, пока война не закончится. Ты видишь, Санго Керим, это само несчастье предстало перед тобой и просит тебя о гостеприимстве. Ты можешь меня прогнать. В этом нет ничего стыдного. Это даже будет великодушным королевским поступком, потому что тем самым ты спасешь жизни множества людей.

Санго Керим опустился на колени и поцеловал землю между собой и Самилией. Потом, глядя на нее влюбленными глазами, в которых отражались годы его мечтаний, ответил ей:

— Этот лагерь твой. Ты будешь править в нем, как твой отец правил в Массабе. Я дарую тебе мою армию. Я дарую тебе всего себя. Каждую мою мысль. И если ты называешь себя несчастьем, пусть будет так, я хочу сжать несчастье в своих объятиях и жить только этим.

В огромном лагере армии номадов толпились люди, пытаясь рассмотреть ту, из-за которой разразилась война. Санго Керим представил Самилию Рассамилагу и Бандиагаре, потом провел в большую палатку, где закутанные в покрывала женщины Рассамилага из племени туарегов приготовили ей еду и своими благоухающими руками умастили ее тело, чтобы ее охватил сладостный сон.

Люди в лагере Санго Керима, счастливые от того, что к ним прибыло подкрепление, принялись петь старинные песни своей родины. Звуки этих песен, отнесенные теплым ночным ветром, дошли до стен Массабы. Дозорные поднимали головы и слушали музыку, которая казалась им прекрасной. Когда новость достигла дворца, Трамон, командир королевской гвардии, задыхаясь, влетел в зал в самый разгар заседания военного совета. Сако, Либоко и Коуаме, занятые переговорами, разом подняли головы.

— Данга перешел в их лагерь, — выдохнул Трамон. — С пятью тысячами своих людей. И Самилия с ним.

Все ожидали, что Сако завопит от гнева. Что он стукнет кулаком по столу. Но к всеобщему удивлению, он был абсолютно спокоен. Он лишь просто сказал:

— Теперь можно не сомневаться — мы умрем все. Мы. И они. И не останется больше никого.

Потом он приказал принести план города, чтобы изучить возможные варианты осады. Когда он развернул перед собой карту Массабы, то на какое-то время застыл в задумчивости. Он почувствовал, что этот город, который построил его отец, этот город, в котором сам он родился и который любил, скоро заполыхает. Его отец придумывал его план, сам наблюдал за работами. Он его построил, он им правил. И Сако в глубине души понимал, что дело, которое выпало на его долю, лично ему, будет состоять в том, чтобы бороться против его разрушения. Тщетно бороться.

~~~

В зале, где стоял катафалк, тело короля Тсонгора зашевелилось. Катаболонга знал, что это означает. Тсонгор хочет говорить. Он взял руку покойного, склонился к нему и выслушал то, что сказал ему старый Тсонгор.

— Скажи мне, Катаболонга, — спросил мертвый король, — скажи мне, что я не заблуждаюсь. Я нахожусь в стране тьмы. Я брожу как трусливый пес, не осмеливаясь подойти к лодке перевозчика, ведь я знаю, что пока мне нечем оплатить мой переезд. Вдалеке я вижу берег, где тени мертвых не мучаются больше. Скажи мне, Катаболонга, скажи мне, что я не заблуждаюсь.

— Говори, Тсонгор, — прошептал старый слуга четко и ласково, — говори, и я тебе отвечу.

— Сегодня я увидел огромную толпу, она прошла перед моими глазами, — снова заговорил покойник. — Они выходили из темноты и медленно направлялись к реке, к лодке перевозчика. Это были суровые воины. Я посмотрел на их одежду, вернее, на то, что от нее осталось. Я посмотрел на их лица. Но никого не узнал. Скажи мне, Катаболонга, что это была армия грабителей, которых где-то в королевстве убили воины Массабы. Или какие-то неведомые мне чужаки, которые пришли умирать под нашими стенами, хотя никто из них не знает — за что. Скажи мне, Катаболонга, скажи мне, что я не заблуждаюсь.

— Нет, Тсонгор, — ответил Катаболонга. — Ты заблуждаешься. Это не орды грабителей, не армия смертников, пришедшая умереть на нашей земле. Это мертвые первых сражений в Массабе. Ты увидел первых поверженных воинов как из армии Коуаме, так и из армии Санго Керима, которые смешались в одной жалкой колонне изувеченных в бойне.

— Значит, война уже здесь, и я ничего не предотвратил, — сказал Тсонгор. — Моя смерть была напрасной. Я только уклонился от битвы. Мои сыновья и жители Массабы должны считать меня трусом.

— Я все сказал им, как ты попросил меня, — ответил Катаболонга. — Но я ничего не мог сделать, чтобы помешать им. Это война.

— Да, — сказал король. — Я это уже увидел. Там. В глазах этих теней, что теснили друг друга. Я мог почувствовать ее, глядя на них. Несмотря на свои раны, несмотря на то, что они уже мертвые, они еще хотели сражаться. Я видел все эти тени, они шли ровным шагом, чередой тянулись перед моим взглядом. Они были как разъяренные лошади, которые хотят только кусать друг друга. Да, в их глазах была война. И наверняка — она в глазах моих близких тоже.

— Да, Тсонгор, и в глазах твоих близких тоже.

— В глазах моих сыновей. В глазах моих друзей. Во всем моем народе. Желание рвать зубами друг друга.

— Да, Тсонгор, в глазах каждого из них. Там война.

— Я ничего не добился, Катаболонга. И это теперь моя кара. Каждый день, каждый день я буду видеть, как предо мной проходят воины, павшие на поле битвы. Я буду смотреть на них, пытаясь узнать. Я буду считать их. Это будет мое наказание. Они пройдут предо мною, все. А я останусь здесь, чтобы в ужасе смотреть на эти вереницы воинов, которые день за днем будут идти заселять страну мертвых.

— С каждым днем твой город будет становиться все более пустым. Мы тоже будем считать мертвых. Каждый день. Чтобы видеть, кого из наших друзей нет, кого надо оплакивать.

— Это война, — сказал Тсонгор.

— Да, это война. Она горит в глазах воинов обеих армий, — ответил Катаболонга.

— И ничем не могу помешать этому, — добавил Тсонгор.

— Ничем, Тсонгор, — сказал Катаболонга, — несмотря на то что принес в жертву свою жизнь.