— Что ты имеешь в виду?
— Иметь помощника, который помогает тебе делать покупки. Ненавижу это даже в дешёвых магазинах, когда девушки подходят и спрашивают, не нужно ли тебе что-нибудь.
— Это потому, что ты испуганная маленькая мышка, которая не хочет общаться.
— Это не так. Просто потому, что продавщицы ставят меня в неловкое положение, и я всегда поступаю так, что делаю всё неуклюже.
— Например?
— Смотрю на их волосы, чтобы избежать зрительного контакта. Или смеюсь, чтобы замять тишину, когда ничего смешного не было сказано.
— Ха, я не замечал, что ты делаешь так со мной. Опять же, я не продавщица и, возможно, мы всегда заняты друг с другом игрой в гляделки, чтобы ты обращала хоть какое-то внимание на мои волосы.
— Роберт!
Он смеётся низко и сипло.
— Что? Ты знаешь, это правда.
— Не знаю. И этот термин... Мне он не нравится.
Развернувшись, Роб подходит ко мне и стягивает пиджак.
— Какой термин, Лана? — шепчет он, опускаясь на колени и прижимая ладони к ручкам кресла по обе стороны от меня.
Роб наклоняется, приближая губы к мочке моего уха, и нежно сосёт её. Думаю, я могла бы спонтанно возгореться. И он даже ещё более мягким голосом говорит:
— Гляделки?
Роб делает дополнительный акцент на «г», и от этого у меня пересыхает в горле. Я смущённо поёживаюсь в кресле.
— Да, — шепчу я, не в силах сказать, имею ли в виду «да, гляделки», или «да, продолжай делать это». Думаю, он понимает, что к чему, когда устремляет свой взгляд на дверь примерочной, убедившись, что продавец не возвращается, начинает сосать ещё сильнее и направляет руку по верхней части моего бедра. У меня невольно раскрываются ноги, и я глубоко выдыхаю, когда Роб легонько давит пальцами и начинает потирать мне между ног через ткань моих шорт.
— О, Боже, — шепчу я, и моё тело становится безвольным.
Я позволяю себе упасть лицом в тёплую ложбину его шеи, и ответный смешок Роба звучит практически сквозь меня.
Он всё сильнее прижимается нижней частью ладони и всё быстрее двигает пальцами. Кажется, Роб точно знает, где нужно касаться, и прежде чем я понимаю это, у меня начинают пылать щёки, и я испытываю свой самый первый оргазм, которого достигаю не самостоятельно. Язык Роберта порхает вдоль моего уха, его дыхание учащается, а я вся дрожу возле него.
— О, ты должна видеть себя прямо сейчас, — шепчет Роб, пожирая меня глазами.
Я несколько раз неуверенно вздыхаю.
Мужчина убирает руку у меня между ног и кладёт ладонь мне на лицо. Затем быстро целует меня в губы и поднимается, как только продавец возвращается с рубашками и галстуками. Я остаюсь сидеть на месте, не в состоянии двигаться от того, что понимаю — да, это случилось. Роберт стоит лицом к зеркалу, рассматривая несколько галстуков. Хотя его взгляд сосредоточен не на галстуках, а направлен на меня и жарко обжигает. Я отвожу взгляд, пытаясь стабилизировать дыхание.
— Этот — древесный уголь, — говорит продавец, — а этот — чёрное дерево. У нас также есть цвета пепла, оникса и лакрицы, если вы их тоже желаете примерить.
Роберт криво улыбается ему.
— О, нет, но я запал на обсидиан.
— Ну... — Немного взволновано говорит парень, — мы всегда можем заказать его.
Роберт начинает смеяться, и я тоже не могу удержаться от смеха.
— О, вы шутите надо мной, — говорит продавец, приходя в чувство. — Очень хорошо. Я покину вас, чтобы вы сами приняли решение.
После этих слов он разворачивается на каблуках и уходит уделить внимание другому покупателю.