— Мне правда нравится твоя юбка. Она такая... обтягивающая. — Его глаза задерживаются на моих бёдрах.
Сделав глубокий вдох, я воздерживаюсь от каких-либо комментариев и ухожу, чтобы поставить их заказ на очередь. Вернувшись с двумя стаканами вина, я понимаю, что Алан уже закончил свой деловой разговор.
— Слышал, ты остановилась у моей Саши, — говорит он. — Тебе понравился дом?
— Он прекрасен. Вчера у нас было небольшое барбекю в саду, — отвечаю я ему, ставя бокалы на стол.
— Восхитительно, — говорит он, поднимая бокал и делая глоток. — Ох, и прежде, чем забуду, я устраиваю вечеринку в честь моего пятидесятилетия в «Дочестер» через две недели. Ты приглашена и должна прийти с парой.
— С радостью приду. Спасибо за приглашение, — отвечаю я и думаю, как я, чёрт побери, найду для этого пару. Я не особо знакома с лондонскими отелями, но «Дочестер» звучит довольно-таки модно.
— Тебе не нужно приводить пару, — резко перебивает Роберт. — Саша и я тоже будем там, так что ты можешь поехать с нами в лимузине.
Я киваю.
— Отлично. В любом случае, я больше никого не знаю в Лондоне, кто бы смог меня подвезти. Вернусь через пару минут с вашей едой.
Вау. Что это было? Действительно ли Роберт волнуется о том, что я приведу пару или это просто было обычное замечание? Через несколько минут их заказы готовы, и я несу их к столу. Отец и сын ведут разговор о работе, так что я ставлю перед ними тарелки, не прерывая. После этого я сильно занята, бегая и помогая Данни обслуживать обеденную толпу. У меня осталось полтора часа до конца смены, так как у меня неполный рабочий день, но надеюсь, они пройдут быстро. Общение с Робертом изрядно выматывает.
Только я возвращаюсь к их столику, как они сразу же требуют чек. Алан уже поднимается, держа пиджак одной рукой, а второй телефон, приложенный к уху. Он машет на прощание Алистеру и выходит, пока Роберт расплачивается. Я надеялась, что он оставит деньги на столе, но он этого не сделал. Он подходит прямо ко мне, пока я расставляю бокалы в баре.
— Вот, — говорит он, улыбаясь и протягивая пластиковую карточку.
— О, точно, — говорю я, дотягиваясь до сканера и проводя через него карточкой Роберта. Всё это время он стоит близко ко мне, практически укрывая собой.
Я неловко двигаю плечами.
— Ты обязан так близко стоять?
Уголки его рта поднимаются.
— Да.
— Вот, теперь ты должен ввести пин-код, — говорю я, отдавая ему на сканер.
Он забирает его, задев мою руку своими пальцами, и набирает цифры. Я обратно принимаю его и нажимаю распечатку чека. Роберт достаёт кошелёк из кармана и вытягивает пятидесяти фунтовую банкноту. Он приближается ещё ближе, и прежде чем я осознаю, мужчина скользит рукой в карман моей юбки.
— Это слишком много, — говорю я, когда он достаёт руку. Моя кожа горит под тканью.
— Не правда, — отвечает он, и прежде чем у меня возникает шанс вернуть деньги, уходит через двери ресторана.
За все дни, которые я проработала официанткой, ни разу не получала таких больших чаевых. О, как долго я буду пытаться понять, во что играет Роберт.
Остальная часть моей смены быстро пролетает. Я снова еду на метро, чтобы добраться до дома, и ложусь на диван, дабы посмотреть телевизор.
Около пяти тридцати я ужинаю цыплёнком и салатом, когда открывается дверь. Зная, что Саша не вернётся с работы до семи, я полагаю, что это Роберт. Я сразу же жалею, что надела одну из своих старых маек и шорты для йоги, но потом ругаю своё подсознание за постоянное желание произвести на него впечатление. Моё подсознание — мелкая сучка.
Я поднимаю ноги на диван, располагая салат на коленях, и продолжаю смотреть «Званый ужин» по четвёртому каналу. Я слышу, как звенят ключи Роберта, прежде чем он заходит в комнату и начинает опрашивать меня.
— Ну, ты конечно, уже дома, — весело говорит он, бросая пиджак вниз на кресло и расстёгивая вторую пуговицу на рубашке.
Тем не менее, вместо того, чтобы сесть на одно из кресел, он толкает мои ноги вниз и усаживается на диван рядом со мной.
— Саша тоже это делает. Никогда не понимал, — заявляет он, разглядывая мой салат.
— Что? — спрашиваю я, пережёвывая некоторые из листьев.
— Смотрит кулинарные шоу, пока сама ест.