— Какой обидчивый, — говорит Алан с кривой усмешкой. — Говоря о матерях, как Фиона, Лана? Она по-прежнему штурмует в форме полицейского?
Я забавно усмехаюсь ему.
— Хм, да. С тех пор, как стала полицейским.
Алан продолжает улыбаться, глядя вниз на меню.
— А я думал, у неё был фетиш, — бормочет он весело.
Роберт давится водой и начинает кашлять. Иногда я задаюсь вопросом, на самом ли деле он похож на Алана или просто пытается ему подражать. Если это так, то у него явно искажённое представление о качествах, которым стоит подражать. Но люди часто становятся слепыми, когда дело доходит до родителей. Интересно, есть ли в Роберте порядочность под всей его бравадой?
— Так что я могу принести вам двоим? — спрашиваю я, стараясь сохранить нейтральное выражение лица, дабы показать, что шутка на счёт профессии моей матери не оценена.
— Я бы съел баклажаны с пармезаном, а выпил вина на твоё усмотрение, — говорит Алан перед тем, как начинает звонить его телефон. Он достаёт его из кармана и вступает в то, что я называю «деловым разговором».
Я смотрю на Роберта, ожидая, что он закажет. Тот хлопком закрывает меню и улыбается мне.
— А что ты мне порекомендуешь?
— Я здесь только три часа. И у меня не было шанса попробовать хоть что-нибудь простое, и ты это знаешь.
Он кривится и качает головой.
— Это плохо. Мне нравятся официантки, которые могут предложить что-то из меню. Я должен пожаловаться Алистеру.
Я вздыхаю.
— Прекрати выпендриваться и просто сделай заказ, Роб. Ты говорил, что приходишь сюда постоянно. Поэтому должен знать меню как свои пять пальцев.
— Ага, но это не моя работа всё знать, а твоя.
Данни проходит мимо меня, идя к одному из столиков.
— Ты в порядке, Лана? — спрашивает она.
Я улыбаюсь ей и киваю, и она продолжает идти. Глядя обратно на Роберта, я хмурюсь.
— Это мой первый день. Пожалуйста, не усложняй, — шепчу я.
Удивительно, но его лицо смягчается и он наклоняется, чтобы схватить меня за запястье. Его ресницы слегка опускаются, когда мужчина тянет меня к себе.
— Я всё ещё думаю о кружеве, в которое ты была одета вчера, — шепчет он мне на ухо, и я рывком отстраняюсь от него.
Полностью игнорирую то, что он только что сказал, и спрашиваю:
— Так ты уже решил, что будешь?
Он кусает нижнюю губу.
— Конечно, я буду то же самое, что и отец.
Вздохнув от облегчения, что он, наконец-то, заказал, я записываю и поворачиваюсь, чтобы уйти.
— Ох, и Лана, — говорит Роберт, прежде чем мне удаётся отойти.
Я оборачиваюсь.
— Что?