— Спасибо.
Он шумно втягивает воздух и выдыхает.
Я перестаю писать.
— Что ты здесь делаешь, Роберт? Кажется, тебе скучно.
— Я совсем не скучаю, — говорит он, мягко кладя руку мне на бедро.
Дрожа, я откладываю ручку в сторону, но не могу заставить себя взглянуть на него. Никто не дотрагивался до меня там уже несколько недель, и крепкая рука Роберта вызывает во мне странное покалывание. Он передвигает руку выше, и мои щёки покрываются румянцем, а дыхание учащается.
— Оу, только посмотрите на это, — мурлыкает Роб, — чувствуешь желание, детка?
Закрыв глаза, я пытаюсь привести мысли в порядок. Он не должен так сильно влиять на меня.
— Было немного, верно?
Я молчаливо киваю, но мои глаза всё ещё закрыты.
— Лана, чёрт побери, я дико хочу снова оказаться внутри тебя. Не касаться тебя — просто агония. Каждую ночь я мечтаю о твоей маленькой узкой киске, сжимающей меня, когда ты кончаешь.
— Роберт! Здесь нельзя такое говорить! — шепчу я ему в шоке, но уже возбуждённая.
— Никто не слышит, — говорит он, посмеиваясь и ныряя пальцами между ног.
— Не в этом дело.
Я сдвигаю ноги. Нужно убраться от Роба подальше, прежде чем сломаюсь под его напором. Поэтому встаю и собираю прочитанные книги в стопку. Пройдясь вдоль полок, я возвращаю их на место и иду искать другие нужные книги.
Стоя возле полки, где никого нет, чувствую, что Роберт стоит прямо за мной. Он настолько близко, что я ощущаю его дыхание на шее, и у меня по коже бегут мурашки. Прежде чем мужчина касается меня, я всхлипываю. Быстрым движением Роб заключает меня в объятия, обнимая мускулистыми руками — одна на груди, другая на бедре. Я касаюсь спиной его груди и опускаю голову на плечо. Моё тело просто кричит, что это то, чего я хочу, и плевать на доводы разума.
Долгое время мы стоим в такой позе. Она настолько уютная, что я не могу заставить себя двигаться. Боже, как я скучаю по той связи между нами. Как же я наказывала себя, когда отталкивала его все эти недели. Я хочу сказать, какой ещё мужчина может бросить отличную работу и переехать в другую страну из-за девушки? Влиться в студенческие будни, далекие от той богатой жизни, к которой он привык за эти годы. Если жизнь вдали от любимых людей, пусть и с недостатками, и не жизнь вовсе, почему же я всё ещё мучаю себя?
— Я люблю тебя, — шепчет Роб, медленно посасывая мочку моего уха.
— Кто-нибудь может увидеть, — взволнованно говорю я ему, неспособная вырваться из его объятий.
Я разворачиваюсь, чтобы обнять его, и моя грудь прижимается к его, он тихо вздыхает.
— Давай уйдём отсюда. Я хочу поужинать с тобой.
— Ужин — звучит здорово, — говорю я, вдыхая его аромат.
Не совладав с желанием, Роб сжимает мои рёбра, затем отодвигается и тащит меня к столу. Он начинает складывать книги в мою сумку, останавливается, и тяжело дыша, поворачивается ко мне.
— Извини. Я вёл себя слишком нагло, верно?
— Нет, всё в порядке, но вещи я могу собрать сама, — смеюсь я.
Роб отходит и позволяет мне собрать вещи, периодически поглаживая мою спину. Я вся трепещу от его нежных прикосновений.
— Как ты себя чувствуешь в последнее время? Болела?
В его голосе слышится такая забота, и я тут же отвечаю:
— Ну, в любом случае, я хорошо заботилась о своём здоровье.
— А как во всём остальном? — тихо спрашивает Роб, поглаживая меня ещё нежнее.