— Да, знаю. Я столкнулась с ним сегодня, — говорю я.
У неё округляются глаза и загораются любопытством.
— Оу. И как всё прошло?
— Отлично, — и я прищуриваю взгляд, — есть что-то, чего ты не рассказала мне, Лиз?
— Нет, нет, конечно, нет, — отвечает она, сжимая губы и стараясь не улыбаться.
— Лиз.
— Что?
— Роберт что-то тебе сказал, не так ли?
— Возможно.
Я глубоко вздыхаю.
— Так ты знаешь о нас?
Она сжимает мою руку и взволновано ёрзает в кресле.
— Да. И раз так, знай, я скрестила пальцы, чтобы ты вернулась к нему. Он действительно начал жизнь с чистого листа. Я и не думала, что такое возможно, но мой мальчик по уши влюбился в тебя.
— О чём вы двое шепчетесь? — спрашивает мама, отворачиваясь от раковины и вытирая руки о фартук.
Я смотрю на Лиз и мотаю головой, чтобы она ни слова не говорила маме.
— О, пожалуйста, давай я скажу ей, Лана!
— Лиз! — протестую я, ужасаясь её несдержанности.
— Скажешь мне что? — спрашивает мама.
И прежде чем я успеваю остановить женщину, Лиз всё разбалтывает:
— Роберт и Лана встречались.
Мама тут же опускает руки вниз.
— Повтори, пожалуйста?
— Твоя дочь и мой сын влюблены друг в друга.
— Были влюблены, Лиз. Прошлое время. Теперь всё кончено, — вру я.
Я тяжело сглатываю и смотрю на маму. У неё на лбу бьётся жилка.
— Лана, пожалуйста, скажи, что это неправда.
— Ох, да брось, — говорит Лиз. — Мой мальчик больше не такой шалопай, каким был раньше. Он повзрослел. Только подумай об этом, Фиона. Наши дети могут пожениться — как это было бы прекрасно? Мы станем практически сёстрами.
Строгое выражение лица мамы смягчается, как только она заряжается энтузиазмом Лиз. Вытащив стул, она садится и смотрит на меня с любопытством.
— Ты сказала, что всё кончено. Что произошло?
— Ничего особенного, — снова вру я, — просто не получилось.