— Здравствуйте, товарищи! Я командир полка. Моя фамилия — Щорс.
Правофланговым стоял семидесятилетний крестьянин Прокопенко — седобородый, с негнущейся спиной великан, обутый в лапти.
— Почему, дед, воюешь против немцев и гайдамаков? — спросил Щорс.
— Сына и дочку замучили. Насмерть шомполами запороли, ироды.
— Крепко решил воевать за советскую власть?
— Коли пришел до тебя в полк, значит — крепко. Вот и внука с собой захватил.
Рядом стоял паренек, на вид лет шестнадцати, такой же великан, как дед, и тоже обутый в лапти.
— Кто кого захватил, это еще сумнительное дело, — сказал он, поправляя заткнутый за пояс штык. Винтовки у него не было.
— А тебе, молодой человек, не рано ли еще воевать? — спросил Щорс.
Он смотрел на паренька, подняв голову.
— Зачем рано? В самый раз. Я не маленький.
Щорс засмеялся.
— Да, это я вижу, рост у тебя выдающийся, а лет, думаю, мало.
— Зачем мало? Осьмнадцать!
— Не врешь?
— Ей-богу, — сказал парень и перекрестился.
Его подняли насмех.
— Парень аж до неба, а дурень як не треба, — крикнул кто-то.
Дед обиделся.
— Чего гогочете? Мы хрещеные хрестьяне.
Щорс спросил у внука:
— В бога веришь?
— Да не слухайте его! Не верю. Ей-богу же, не верю.
И парень опять перекрестился.
— Чего же ты крестишься? — спросил Щорс.
— Да это я с испугу.
— А где твоя винтовка?
— Не дают. Штык вот насилу выпросил.
— Штыком и воюешь?
— Я сам не воюю, я деду помогаю. Патроны ему в обойму закладываю. Мало ли тут делов есть?