О НАЦИОНАЛИЗАЦИИ: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Однако из-за разрухи производительных сил они лишаются возможности приобретать опыт буржуазно-созидательного политического самосознания и с развитием буржуазно-капиталистических отношений в массе своей становятся деморализованными, неспособными к согласованным политическим действиям. Поэтому социальная Национальная революция, осуществляемая именно в интересах средних слоёв горожан, происходит не из-за их политической готовности установить представительный контроль над властью, а вследствие общегосударственного кризиса, кризиса всей системы власти и неспособности Верхов управлять страной по старому, при нежелании Низов больше жить по старому. В таких обстоятельствах для осуществления Национальной революции достаточно, чтобы появилась революционная военно-политическая организация, осознанно или нет представляющая интересы национального среднего класса, которого ещё нет, но который должен сложиться из средних слоёв горожан, чтобы в конце концов именно они, данные слои, могли вести самостоятельную политическую борьбу за власть. Главное, чтобы эта революционная организация, выступая с позиции спасения производительных сил страны, выказывала готовность подавить анархию, гражданскую войну всех против всех и революционно решительными мерами навязать свои цели становящемуся политически недееспособным правящему классу диктатуры коммерческого политического интереса, возглавляемому выделившимися из него же олигархами.

Такая революционная организация утверждается у государственной власти в результате социальной Национальной революции и с помощью вооружённых отрядов средних слоёв горожан. Она сметает режим диктатуры коммерческого космополитизма, устанавливая режим постепенного становления национальной демократии, режим властной национализации политических, юридических и экономических отношений. Ей обеспечивается значительная политическая поддержка армии, офицерский корпус которой тоже представляет собой важнейшую и наиболее организованную ветвь средних слоёв горожан, а так же поддержка участников крупного военно-промышленного производства, в котором многочисленны высококвалифицированные и высокоорганизованные самим производством специалисты, сознающие себя именно средними слоями горожан.

Свержение режима диктатуры коммерческого интереса социальной Национальной революцией сопровождается сокрушением самих оснований его возникновения, потому что эта революция производит всеохватную национализацию всей частной собственности в интересах огромного большинства отчуждённых от коммерческого капитала горожан и сельских жителей. Создающаяся вследствие революции новая власть оставляет в виде товара лишь небольшую часть собственности, но и над ней устанавливает бдительный надзор националистического правительства. Поддержку этой власти и такой политике национализации вынуждена оказывать даже часть представителей среды связанного с коммерцией либерального среднего класса, потому что только таким образом она в состоянии выжить экономически. Эта часть среды коммерсантов волей или неволей признаёт себя связанной с национальным средним классом, зависимой от национального производства товарной продукции, подчиняется требованиям вытеснения абсолютной частной собственности из правового поля национального государства.

Политическая сущность режима диктатуры промышленного политического интереса, как главного интереса развития производительных сил современного государства, поворот к созданию которого осуществляется в результате Национальной революции, проявляется в национализации экономических, юридических, политических отношений, а так же истории и культуры, морали и нравственности, долга и чести, убеждений и гражданства, армии и государства. Националистический режим диктатуры промышленного интереса открыто ставит главной своей политической целью создание национально-корпоративного общества с общественно-государственной формой власти и относительной частной собственностью. Основания же для воплощения в жизнь этой цели такой режим видит в воспитании и структурном оформлении политических интересов у связанных с производительными силами страны слоёв населения, превращающих эти слои в национальный средний класс, и в политическом курсе на относительное расширение численности национального среднего класса до тех пор, пока не станет возможной буржуазно-демократическая легитимность правового господства национальных производительных интересов государствообразующего этноса.

В России достижение такой стратегической цели, которая впервые в мировой истории будет теоретически сознательно поставлена национал-демократической организацией в ходе предстоящей русской Национальной революции, осуществится в течение эпохи русской Национальной Реформации.

7. Национализация и становление сословно-корпоративного общества

У режима осуществления Национальной революции и проведения курса на Национальную Реформацию нет иного способа быстро увеличивать численность национального среднего класса, кроме всемерной государственной поддержки расширению крупного высокотехнологического производства и социальным программам обеспечения его развития, то есть сети высшего и среднего прикладного образования, научных учреждений, изобретательских центров и наукоёмкого здравоохранения. В мобилизационно ускоренном, направляемом государственной властью укрупнении предприятий национализированных производительных сил и создании инфраструктуры их ускоренного рыночного развития и будет заключаться главное историческое обоснование такой чрезвычайной формы власти в России, как авторитарный режим диктатуры промышленного экономического и политического интереса.

Для того чтобы такой режим стал возможным и смог решать задачи национализации территории и производительных сил ради ускоренного развития самых передовых производительных сил, необходима не только политическая авангардно-революционная сила, но и сила вооружённая, благодаря которой режим сможет выстроить военное управление по воплощению решений политического руководства государственной власти. Ибо вооружённые силы, в том или ином виде, являлись во все времена и эпохи и являются поныне главным гарантом государственного управления собственностью и производительными силами на территории страны, и такая их роль сохраняется в любой общественно-экономической формации.

При буржуазно-демократической революции прежние вооружённые силы феодально-бюрократического государства гибнут вместе с этим государством. Но в отличие от государственной власти гибнут они медленно, постепенно теряя боевой дух и боеспособность в новых условиях становления представительной власти горожан. Представительная власть городского населения, которая начинает выстраиваться на положениях идеологии гуманитарного либерализма, на идеях всеобщего Равенства, Братства и Прав Человека, не видит смысла в поддержании существования прежней армии. А устанавливающийся после политического переворота режим диктатуры коммерческого космополитизма, создавая самостоятельную исполнительную власть и силовые учреждения этой ветви власти, что необходимо ему для защиты интересов абсолютной частной собственности и для превращения в товар всего и вся, опасается поднимать самостоятельное значение вооружённых сил. Вверяясь своим политическим инстинктам, правящий класс режима воров и спекулянтов не доверяет офицерскому корпусу вооружённых сил, подозревая в нём своего противника, который, следуя настроениям патриотизма и служения традиции государства как таковой, способен установить контроль над основной собственностью страны и поставить вопрос об ограничении прав частных коммерческих интересов. Если не возникает внешней угрозы жизненным политическим интересам такого режима, как было, например, во время Великой французской революции, когда появилась прямая угроза реставрации феодально-монархического государства посредством интервенции извне, правящий класс представителей коммерческих интересов предпочитает ограничиться созданием внутренних войск для подавления недовольства населения произволом всевозможных воров и спекулянтов. Именно это имеет место в нынешней России. Никакого действительного обновления армии, которое год за годом обещает осуществить клика власти российской диктатуры коммерческого политического интереса, происходить не будет, поскольку правящий класс в этом не заинтересован.

Становление новых вооружённых сил в переживающей буржуазную революцию стране происходит не вдруг, не указами власти о начале реформирования старой армии. Оно обусловлено зарождением и постепенным развитием традиций управления страной внутри режима диктатуры коммерческого космополитизма. Исполнительная власть режима не в состоянии наладить действенное управление без опоры на глубокую историческую традицию самосознания военно-управленческого сословия государствообразующего этноса, на традицию управления прежнего государства, революционно изменяемую под новое целеполагание, которое предполагает рыночное капиталистическое развитие страны. Лишь это обстоятельство заставляет режим частично восстанавливать армию и другие силовые ведомства.

Непрерывное укрепление влияния носителей духа военно-управленческого сословия в исполнительной власти поворачивает власть, озабоченную исключительно тотальной защитой интересов абсолютной частной собственности, к задачам восстановления старых производительных сил, в первую очередь к налаживанию военного производства. Такой поворот власти происходит вопреки интересам правящего класса, вопреки идеологии либерализма и либеральной конституции режима. Найти для себя политическую опору для укрепления собственного влияния зарождающееся городское военно-управленческое сословие может только в производительных регионах. На таких основаниях постепенно складывается сближение интересов носителей духа военно-управленческого сословия и националистов революционеров, которые с позиции первого сословия разрабатывают идеологические отношения для развития капиталистических производственных отношений в среде третьего сословия средних слоёв горожан. Поэтому именно в промышленных городах зарождаются сословно-городские общественные отношения и созревают предпосылки для социальной Национальной революции государствообразующего этноса.

В эпохи первых буржуазных революций городские националистические идеологические отношения разрабатывались на основаниях народно-христианского мировоззрения, а политическое значение поддержки интересов спасения производительных сил народно-патриотическим крестьянством было определяющим, так как именно из крестьянства набиралась основная часть вооружённых сил. Для управления событиями военные учреждения управления внутри режима диктатуры коммерческого космополитизма могли непосредственно опереться на понятные крестьянству феодальные традиции управления, в которых военно-управленческое сословие было главным собственником основной, земельной собственности, а потому имело определяющее влияние в организации государственной власти. Поэтому свержение режимов диктатуры коммерческого интереса, которые устанавливались во время первых буржуазных революций, совершалось изнутри этих режимов военными генералами, добивавшимися наибольшей популярности в набранных главным образом из крестьян революционных армиях. Так было в Голландии, где армия подняла к власти герцога Оранского; так было в Англии, где армия сделала военным диктатором генерала Кромвеля; так было во Франции, где поддержка армией генерала Бонапарта определила успех политического переворота, свергшего режим Директории. Национальные революции в этих государствах были в значительной мере народно-патриотическими.

Со второй половины XIX века начатая в ряде держав индустриализация свела на нет значение религиозных идеологических отношений для обоснования промышленных производственных отношений. А массовое раскрестьянивание в этих державах качественно изменяло состав вооружённых сил, в которых непрерывно возрастала доля представителей пролетариата, рабочих и средних слоёв горожан. Поэтому со времени американской Национальной революции, совершаемой республиканской партией, лидер которой А.Линкольн стал президентом страны в результате выборов, в индустриальных державах роль военных изменилась. Они стали превращаться во второе городское общественное сословие под решающим воздействием революционных националистических организаций. Происходило это следующим образом.

При режимах диктатуры коммерческого интереса непрерывно усиливались антагонистические противоречия между промышленными регионами, где проживало большинство самого деятельного и образованного населения пережившей буржуазную революцию страны, и столичной спекулятивно-ростовщической олигархией, а так же тесно связанной с ней правительственной бюрократией. Противоречия эти нельзя было примирить, так как непримиримыми являлись породившие их первопричины. Промышленные регионы вынуждены были искать политические способы установления собственной власти, сначала внутри режима, а затем и над всей страной. Для этого им требовались средства вооружённой защиты своих жизненных интересов, связанных с развитием производительных сил.

Такие средства появлялись не как в чистом виде военные, а как военно-политические. Вокруг революционно настроенных политиков, которые создавали новые, отвечающие интересам средних слоёв горожан идеологические отношения и борющиеся за такие отношения националистические политические организации, возникали добровольные вооружённые отряды из числа наиболее ревностных последователей. При резком углублении общегосударственного кризиса, как правило по причинам углубления мирового кризиса капиталистического рыночного товарно-денежного обмена, и обособлении двух центров политической власти, одного из сторонников режима диктатуры коммерческого интереса, а другого из сторонников установления нового режима, режима поворота страны к развитию национальных промышленных производительных сил, именно добровольные вооружённые отряды обеспечивали политическую победу националистическим организациям. На их основе складывалось национальное управление и политическое двоевластие и во время вызываемой двоевластием гражданской войны начиналось строительство военных подразделений с национальным мировосприятием. После победы националистов в гражданской войне часть этих добровольцев переходила в профессиональные вооружённые силы и силовые ведомства, заражала их новым смыслом существования, увлекала своей символикой, своими ритуалами служения идее национального государства, а их офицерский состав преобразовывала во второе общественное сословие национального общества.

Сейчас как раз подобное развитие событий и вызревает в России, которая при коммунистическом правлении пережила всеохватную индустриализацию и вызванное этим тотальное раскрестьянивание государствообразующего этноса. Именно в промышленных регионах России и подготавливается национализация русского городского общественного сознания, восприятие идеологии национальной демократии, идеи о национализации всей собственности страны и об общественно-государственном, а вернее сказать, национально-государственном устроительстве власти. Именно в промышленно развитых регионах вызревает среда массового восприятия городской политической традиции военно-управленческого сословия нового государства, там станут укореняться символика и духовно-политическая культура национального самосознания трёх городских общественных сословий, объединяемых идеалом национального общества.

Только политическая сила, которая сможет идеологически и организационно возглавить процесс возникновения в промышленных производительных регионах военизированных отрядов, готовых к выстраиванию национального управления при политическом представительном самоуправлении и к гражданской войне против сторонников удержания господства коммерческого космополитизма, и докажет способность подготовить из них тысячи и тысячи сознательных бойцов, идейно устремлённых к победе ради национализации территории и производительных сил страны, – только она в состоянии будет реально вести борьбу за власть и осуществлять Национальную революцию. Способность идеологически и практически возглавить этот процесс она проявит через способность организовать административно-территориальный захват стратегически важного для борьбы с режимом диктатуры коммерческого политического интереса региона. Регион должен быть достаточно близким к столице и промышленно развитым, с крупным городом в качестве места расположения главной штаб-квартиры революционной политической организации, городом, в котором, как в зеркале, отражаются крупные буржуазно-экономические и политические промышленные интересы и их непримиримое противоборство с олигархическими интересами, обслуживаемыми исполнительной властью ныне господствующего в стране режима.

8. Рынок – средство. Устойчивые общественные отношения – цель

Обобщим выводы, сделанные в предыдущих главах.

Всякая феодально-государственная собственность, а так же её разновидность: коммунистическая государственная собственность, – управлялась и защищалась привилегированной государственной или партийно-государственной бюрократией. Государственные интересы при этом были такими, какими их понимало коллективное бюрократическое мышление, как главное собственническое мышление на высшем этапе развития феодальной традиции государственной власти.

Национально-государственная же собственность управляется и защищается политической действенностью национально-общественной государственной власти, которая осознала и обозначила свой национальный корпоративный интерес в мировых рыночных капиталистических отношениях. В идеале национально-общественная государственная власть является сословно-корпоративной, с чётким сословным разделением труда и с сословными правами на определённую часть национальной собственности, с особыми внутрисословными отношениями и культурами, объединяемыми наличием самодовлеющего политического национального сознания на основе национальной общественной этики и морали. Национализация политических, юридических, экономических отношений и всей собственности конкретной страны, как одна из главных задач Национальной революции, есть лишь непременное условие для появления зародыша традиции именно такой, национально-общественной государственной власти. Но при всех прежних Национальных революциях, которые происходили в переживших буржуазные революции странах, национализация осуществлялась опытным путём, без ясного понимания, что надо стремиться именно к этой стратегической политической цели. Признаки приближения националистических политических сил к такому пониманию под воздействием русского ленинского большевизма обозначились, быть может, лишь в фашистской Италии и в национал-социалистической Германии.

Переход от феодально-бюрократической государственной власти к национально-общественной государственной власти всегда и везде совершался не непосредственно от одной к другой, а через промежуточную буржуазную или буржуазно-демократическую революцию. Буржуазная или буржуазно-демократическая революция до основания разрушала феодальную традицию государственной власти, которая позволяла феодальной бюрократии контролировать совокупную собственность государства и управлять ею так, чтобы не давать возможности коммерческим интересам подорвать основы производственных отношений. Феодальная бюрократия всесторонней регламентацией экономических отношений и прав собственности позволяла только товарную продукцию и лишь на определённых условиях превращать в абсолютную коммерческую собственность. Но после начала буржуазной революции, вся собственность, в том числе связанная с производственными отношениями, начинает растаскиваться и превращаться в абсолютную частную собственность. И кем же? В основном теми, кто сделал крупные спекулятивные и ростовщические капиталы, занимался расхищением казны, разбоем, взяточничеством, обосновывая и оправдывая свои поступки догмами гуманитарного либерализма. Эти новые собственники стремятся превратить захваченную собственность в абсолютный товар, то есть в собственность, отчуждаемую от самой страны. И единственным сдерживающим их фактором становятся представительная буржуазная власть и создаваемые ею для поддержания социальной устойчивости новые исполнительные учреждения управления.

При таком положении дел проблема сохранения политической целостности страны прямо толкает представительную власть поощрять высокопоставленных чиновников новой исполнительной власти к расхищению земельной и прочей собственности, как средству удержания её под контролем центрального правительства. Очень наглядно это происходило в начале 90-х годов в России, когда коммунистическая номенклатура получила негласные права представительных властей всех уровней на сознательное превращение советской государственной собственности в свою частную собственность. Но превращение советской госсобственности в частную собственность номенклатуры и бюрократов совершалось в условиях идеологического господства либерального взгляда на неё, как на абсолютную частную собственность. Поэтому получался чудовищный парадокс. Чем честнее, чем нравственнее и патриотичнее был бюрократ или чиновник, тем он сознательнее должен был стремиться захватить наибольший кусок собственности, чтобы её не расхитили безответственно циничные дельцы. Но захваченная собственность изменяла его отношение к социальным идеям и идеалам, разрушала их, заменяла циничным эгоизмом владельца абсолютной частной собственности, владельца товара, который он стремился вывести из-под всякого контроля власти для спекулятивной перепродажи ради личного обогащения. При режиме же диктата коммерческого космополитизма, когда власть полностью оказалась в руках правящего класса подобных собственников, бюрократические собственники постепенно отчуждались от традиции государственности, традиции подавления государственной властью интереса абсолютной частной собственности для создания условий развитию производительных сил страны. Подобное моральное и нравственное перерождение подавляющего большинства бюрократов происходило при всех буржуазных революциях, после чего бюрократы превращались в циничных паразитов, главных слуг и главную опору режима диктатуры коммерческого космополитизма, равнодушных к дальнейшей судьбе страны, озабоченных только сиюминутным собственным благополучием и текущим управлением ради удержания власти.

Национализация в странах, которые пережили буржуазно-демократическую революцию и режим диктата коммерческого космополитизма, оказывалась необходимой именно для жесточайшего подавления укореняемого самой бюрократией исполнительной власти отношения к собственности, как к абсолютной частной собственности, как к товару. Происходила она, главным образом, вследствие насущнейшей политической задачи революционным насилием прекратить гибельное для каждой из таких стран разрушение производительных сил, которое неумолимо превращало их в сырьевые колонии уже промышленно развитых национальных государств мира, обрекало на бедность, нищету и вырождение большинство связанного с производством населения. Вопрос вставал прямо и однозначно о корпоративном спасении предрасположенного к производственным отношениям государствообразующего населения через революционно решительную национализацию всей собственности разграбленной ворами и спекулянтами страны.

Посредством национализации территории и производительных сил сразу же уничтожались условия для продолжения коррупции, обусловленного ею экономического, а с ним и политического хаоса, царящего вследствие господства частнособственнических интересов, и утверждались принципиально новые цели власти. По существу подчинения всех ресурсов страны развитию производительных сил они являлись стратегическими, а по политическому смыслу следующими. Становление производительных сил должно подчиняться интересам развития конкретного национального общества, а не интересам идеального рынка. Рынок лишь средство для разрешения экономических проблем. А цель действий власти в том, чтобы создавать наилучшие условия для устойчивого развития конкретного национального общества на основе устойчивого развития национальной созидательной экономики.

Создание самых благоприятных условий для выстраивания экономики конкретного созидательного общества проводилось в жизнь зарождающимися первым и вторым сословиями военно-политического режима диктатуры промышленного интереса, тогда как чиновничий аппарат превращался в исполнительный инструмент этих сословий, используемый при воплощении в жизнь решений общественно-государственной власти. Рынок же общественно-государственная власть подлаживала под рационально объясняемые политиками национальные интересы, чтобы он обеспечивал максимально выгодное национальному обществу развитие производительных сил. Свергаемый же Национальной революцией правящий класс диктатуры коммерческого интереса всегда и везде утверждал совершенно противоположное. Он ставил власть с ног на голову, объявляя целью власти – налаживание некоего идеального для любой страны космополитического рынка товарно-денежных отношений, а безликие и безымянные общество и демократию определял, как средство для построения такого рынка.

Мировой опыт свидетельствует, что первая национализация в конкретной стране проводится в жизнь военно-политическим насилием режима осуществления диктата производительного, главным образом промышленного, интереса. И первая национализация служит для решения сверхзадачи – мобилизационно ускорить восстановление и развитие всех производительных сил через направляемое националистическим государством воспитание среди молодых поколений культуры рыночной конкуренции, основанной на национальной этике корпоративного труда. Эта первая, насильственная национализация всей собственности страны совершается после социальной Национальной революции ради спасения производительных сил как таковых. Собственники производительных сил примиряются с нею постольку, поскольку осознают, что только таким образом производство становится рентабельным и начинает давать доход, прибыль, позволяет им выйти на мировые рынки и добиваться на них успеха. То есть, после национализации безусловные частные права на связанную с производительными силами собственность заменяются безусловными частными правами на часть прибыли, получаемой вследствие действенной эксплуатации и развития средств производства, которые необходимы для развития производительных сил национального общества.

Иначе говоря, вследствие совершаемой первыми двумя сословиями насильственной национализации предприниматель производства и частный собственник средств производства по сути становятся лишь добровольными арендаторами у режима защиты интересов национального общества, арендаторами средств производства, средств получения прибыли. Положение арендаторов поднимает социальную ответственность данных собственников, социологизирует их поведение в национальном государстве, заставляя быть примером в социально-корпоративной этике труда и бытовой нравственности, – ибо именно от этого, в значительной мере, зависит их частная прибыль. Доказательством тому является опыт режимов Национальной революции и Национальной Реформации во всех странах, где свергались асоциальные диктатуры коммерческого космополитизма. Однако предприниматель признает право общественной власти на такой контроль над собой лишь в том случае, когда увидит в ней ответственного Сверхсобственника, частью которого становится и он сам. Поэтому национализация возможна только на определённом уровне политической зрелости связанных с производством средних имущественных слоёв горожан, при их готовности к становлению национального общественного самосознания ради капиталистического развития производительных сил страны.

Когда слой предпринимателей и частных собственников становится подотчётным коренным национально-общественным интересам, национальной государственной власти, тогда только и возникают политические условия для действительной демократии. Посредством национальной демократии, при жёсткой конкуренции при демократических выборах к власти приходит лишь та политическая сила, которая способна доказать, что готова направлять экономическое и политическое развитие таким образом, чтобы продолжался рост материального благополучия национального среднего класса и всего общества, обеспечивая стране политическую устойчивость, а нации – уверенное в завтрашнем дне мировосприятие.

Только обслуживающие коммерческие интересы либералы поднимают вопрос о частной собственности, как вопрос о неком принципе. Для национального же общества вопрос о частной собственности есть лишь вопрос экономической целесообразности на данный момент времени, на данной ступени проведения экономической политики, которая осуществляется в интересах национального развития. В одних обстоятельствах более прибыльной для нации оказывается приватизация определённой собственности, в других – национализация этой собственности национальным государством. Разные политические силы предлагают свою экономическую политику, свою политику в отношении собственности на определяемый национальной конституцией срок, а уже само национальное общество при демократическом выборном процессе решает, какой силе, какой политике, в том числе политике в вопросах собственности оно отдаёт в течение этого срока предпочтение.