Он с легкостью примерял к себе маски, и все они прирастали без шрамов — не прикладные, не скроенные за час белыми нитками, тупой иглой и обманом: они — его многогранность.
Он мог лишить ее тайных бесед, которыми она дорожила. Оба знали, что соблазнения избежала по его прихоти, а не благодаря своей воле.
Могла ли женщина противостоять ему?
Действительно противостоять, а не только пытаться? Оказывается, да. Он встретил такую, потому и пришел, язвительный, не в духе.
— Сбывается предсказание. — Она не сразу поняла, что произнесла эти слова, беспокойно оглянулась на дверь. Негромкие голоса становились четче, приближаясь. — И сойдутся взращенные тени, чтобы урвать свет… — прошептала монахиня, торопясь. — И победят, поглощая его. Плоды деяний поделят, разрывая душу и тело на неравные части. Новый мир распахнется для мечущихся, конечностей отверженного лишая и самолюбования. А тени взращенные и свет…
В дверь постучали:
— Сестра Кэтлин! — требовательный голос. — Сестра Кэтлин!
Незапертая дверь приоткрылась от очередного стука, впуская любопытную девушку и полоску света, упавшую на пустую кровать.
— Сестра Кэтлин, — повторила девушка, — вас требует матушка-настоятельница.
— Иду, — монахиня встала со стула, бодро для своего возраста и состояния. У двери замешкалась, обернулась на мысленный приказ черта.
Улыбка впервые тронула ее губы за все годы знакомства. Дверь закрылась.
Поднявшись с постели, Адэр принял свой облик и не скрываясь, прошелся по длинному коридору. Крики встречных монахинь были полны удивления и радости от встречи с незнакомцем, но в них не было добродетельного возмущения. Без сомнения, пройдись он в образе сути, его бы приветствовал их страх, а не сила веры.
А ведь он, как никто другой знал, что жених, чьими невестами они себя возомнили, существует. Забавно, но если бы Он действительно выбирал себе пару из них, можно было бы сказать, что у него практически нет выбора.
Выйдя в тихий дворик с цветами, склонившими головы, приветствуя вечер, Адэр почувствовал настойчивую просьбу обернуться. На втором этаже, скрываясь за белой густой тюлью, за ним наблюдала Кэтлин.
Ему не обязательно сканировать комнату, чтобы слышать голос матери-настоятельницы и видеть отпечатанные на казенном листе бумаги, которые лежали на столе. Неоперабельный рак.
Он прочитал по ее губам:
— До встречи.
Ничего не ответив, дематериализовался. Оба знали, что встречи не будет, Кэтлин прощалась. Она считала, ее миссия подошла к концу и так же считал тот, кто удерживал ее от соблазнов беседами, иначе не было бы тех листов на столе и приговора-диагноза.
Вернувшись к себе, Адэр завалился в сон почти на трое сумерек, и если бы не дракон, не был готов к пробуждению.
— Жив? — спросил тот, потрогав его через окно острым когтем.
Черт перевернулся на бок, зевнул, уставившись на серебристого друга.
— Куда я денусь?
Дракон поманил изогнутым когтем.
— Что?
— Пить.
— Воды?
— Ага. — Покачал головой. — Сам.
— Все с тобой ясно, летающий алкоголик.
Захватив бокал и ведерко с вином, Адэр телепортировался на тропинку к ожидающему Невиллу. Тот смахнул хвостом острые камни, лапой предложил присесть на подготовленное место, и получил вознаграждение за старания.
Тяга к вину — тоже один из пунктов заклятья. Не пьянел, но для того, кто раньше признавал только родниковую воду высокогорья, злоупотреблял явно.