От воспоминаний об унылом времяпровождении вновь заныла спина. Фух, коридор длиннющий, как тоннель в другой мир, и ни одной лавочки для усталого путника. Приглушенные голоса, полоса тусклого света из приоткрытой двери.
Остановилась, собираясь с силами, заодно прислушалась.
Грохот, шлепок, что-то шмякнулось о стены; и голос Дона, который, видимо, играл роль арбитра.
— Хватит! Один — один. Счет сравняли. Я доходчиво объясняю? Увеличь его, не хочу ненароком украсить свою подошву серебряным трупом.
Не очень.
Вилла напрягла слух, но вторая реплика не внесла ясности.
— Хорошо, что не яйца, — сказал он, распахнул дверь и уткнулся в растерявшуюся Виллу.
— Ты… — Дон оборвал себя на полуслове.
Они оба молчали. Вилла смотрела с упреком и легкой обидой, мелькнуло скрытое недовольство, но она смотрела на него так, будто ничего не замечала! Ни тех белых жирных соседей, которые наблюдали за ней из норок, ни кусков обугленной плоти, ни двух дыр вместо носа, ни лысого черепа.
Она будто не видела его настоящего. Но так не бывает, не может быть, он сбросил иллюзию, которую она создала ему, отказался от незаслуженного дара. И даже сейчас, когда минутным порывом было прикинуться таким, каким она хотела его видеть, не позволил себе этого.
Как бы сильно она не хотела. Как бы сильно не хотел он.
— У меня к тебе серьезный разговор, — Вилла скрестила руки на груди.
А Дон понять не мог: неужели она все еще хочет с ним разговаривать? Не кричать, не падать в обморок, а разговаривать… Она? С ним?
— Чупарислиодиусс!
— Разговор тет-а-тет, — строго сказала Вилла.
— Что такое? — показался в дверях пушистый.
— Прочь! — отослал его Дон.
Тот зашипел и попытался сглазить обидчика большими глазами, но после щелчка, дверь ударила его по носу, оставив по ту сторону. Полоса света исчезла, но чтобы рассеять возможные заблуждения Виллы, Дон щелчком зажег лампу в коридоре.
Ярко. И видно все недостатки.
Пусть так. Пусть лучше сейчас, он применил магию, чтобы в соседней комнате не слышали ее крик. Тет-а-тет будет полным, все останется между ними.
Вилла зажмурилась от света, открыла глаза.
— Мне не нравится, как ты обращаешься с теми, кто слабее тебя, — сделала ему внушение, топнув ножкой.
Дон встряхнул головой. С ней, определенно, творилось что-то странное. Вероятно, без врачевателя не обойтись.
— Хорошо, — согласился, раздумывая. — Чупарислиодиусс!
Зверек толкнул ногой дверь, вышел в коридор, сверкая глазами-блюдцами. Улыбнулся Вилле, но на Дона смотрел хмуро.
— Ну? — потер переносицу, намекая на перенесенные муки.
— Вилла выздоровела?
— Да. Ты ослеп?
— Она точно здорова? Совсем? Я хочу, чтобы ты проверил, потому что мне кажется… Ты же говорил, что понадобится день?
— Перекрестись, — подсказала Вилла и опустилась на корточки, чтобы погладить поспешившего к ней зверька.