— Наверное, вы давно не виделись: рога, копыта, хвост и густая рыжая шерсть. Ты хоть и рыжая тоже, но тебе повезло больше. А, и глаза у него, как два красных фонарика.
— Ой, ничего себе, мне кажется, братец перестарался. Чем ты его вывела?
— Долгая история.
— Ну, хоть намекни.
— Сказала, что он красивый. Теперь я понимаю, что, возможно, именно тогда он затаил обиду. Принял мои слова за издевку и сбросил с обрыва.
— Адэр?
— Ну, не сама же я прыгнула. Единственный, с кем бы я согласилась полетать без крыльев — Невилл.
— Ты хотела бы полетать на драконе?! — глаза Летхи из миндалевидных стали круглыми. — Надеюсь, ты держала свои мечты при себе?
— Вот уж нет, как только увидела это совершенство, я сразу попросила покатать меня.
Рыжая снова расхохоталась.
— Я бы посоветовала тебе покопаться в памяти, возможно, что скинул с обрыва тебя именно Невилл, хотя… Нет, он не любитель долгих выяснений. На зубок — и молчок.
— Это у вас семейная черта.
— Какая?
— Обижать тех, кто не может за себя заступиться.
Разговор Виллу не напрягал, и даже настроение поднялось, а усталость сникла, но пока она болтает и слушает смех Летхи, ее друг, наверняка, перерывает весь город.
Она встала с постели. Хорошо, что сразу не возникала, когда Летха назвала ее парой своего брата, теперь ее замешательство сыграет на руку.
— Слушай, раз мы с тобой почти родственники и все такое, вернешь меня к Дону?
Рыжая покачала головой.
— Нет.
— Он волнуется. Я нужна ему. Летха, я хочу вернуться.
— Дурочка, ты нужна ему только для того, чтобы есть.
— Ты сумасшедшая!
— Наивная клуша! — парировала Летха, ее веселость прошла, она едва не метала молнии. — Он мертв! Он — не корри, которым был, не твой друг! Это совсем другая сущность! И ты — еда, которую, как ты выразилась, я у него украла!
Вилла не поверила. Летха, как и ее брат, лживая, непредсказуемая. Она клевещет на того, кто не может сейчас возразить, запугивает.
— Но ты ведь питаешься? Чем? Я что-то не замечала, чтобы ты нахваливал картошку Чупа.
— Нет, еда меня не привлекает.
— А что?
— Ты.
Вилла едва подавила крик. Он вибрировал где-то в грудной клетке, рвался наружу, но не находил выхода. Дон — ее друг, все еще, она уверена. Но могла ли та сущность, которой он стал, считать ее своим блюдом?
На этот раз интуиция не молчала, и почти явственно с сожалением прошипела… да.