— Лису.
Рыжеволосая рассмеялась.
— А ты похожа на декоративного кролика. Такая же симпатичная, безобидная и хочется потискать.
— Ты украла меня, чтобы это сказать?
— Я тебя не воровала.
— Хм?
Рыжевато-карие глаза похитительницы довольно блеснули.
— Это из разряда того, что невозможно удержать то, что тебе не принадлежит.
Вилла вспомнила наставления друга и подумала, что сейчас именно тот случай. Хотя, он и просил демонам передать, что она принадлежит ему, видимо, в это захолустье новости не добрались.
— Я принадлежу Дону.
— Что-что? — улыбка сползла с лица рыжеволосой.
Ну, вот, возможно, она признает оплошность и вернет ее хозяину города? Вилла заступится за нее, попросит не наказывать — подумаешь, ночная прогулка в трусах и майке, с кем не бывает? А если перед возвращением девица вернет ей джинсы, она даже пожмет ей руку. На прощанье. В надежде никогда больше не увидеться.
— Ты что? — повторила девица.
И Вилла, полагая, что та в шоке от своего поступка и от осознания, кого решила похитить, по слогам произнесла:
— Я при-над-ле-жу До-ну.
— Хм.
Девица соскочила с кровати, стала напротив, принюхалась, будто перед ней прошелся скунс.
— Уверена?
— Как никогда.
— Действительно, как никогда… — Девица бросила на Виллу сочувственный взгляд и пошла к двери. — Я еще никогда так не ошибалась.
Дверь захлопнулась, заскрипел массивный засов, но прошла секунда, дверь открылась, и рыжая зашла со свечой в темную комнату. Ни фонарей вокруг, ни окна — проемы забиты железом. Кунсткамера какая-то!
— Подожди ругаться, — перебила рыжеволосая. — Ответь мне на один вопрос…
— И что мне за это?
— Если ответ мне понравится, ничего, а если нет, я за разнообразие в пытках.
Вилла открыла рот, чтобы сказать, где она видела эту девушку и куда ей лучше уйти подобру-поздорову, но та напомнила:
— Один вопрос.
— Ну, попробуй, — согласилась неохотно и подумала, что из двух предложенных вариантов всегда можно выбрать третий. Не понравится ей вопрос — она не так глупа, чтобы нарываться с правдивыми ответами непонятно на кого. Промолчит — делов-то.
Рыжеволосая поднесла свечу ближе, чтобы ни малейший оттенок реакции не ускользнул — Вилла снисходительно улыбнулась. Она умеет контролировать свои эмоции, и сейчас рыжеволосая в этом убедится.
— Что ты думаешь об Адэре?
Рассудительность покинула Виллу, даже под перстом императора она не собиралась молчать, тем более, если есть желающие выслушать все, что она думает об этом мерзком предателе. И самой ласковой из ее фраз была любимая: