— Посмотрим, что ты скажешь, когда выйдешь из этой комнаты.
— А я выйду? Или твой бесценный подарок заключается в том, чтобы меня здесь закрыть?
— Я могла бы закрыть тебя в подземелье.
И, собственно, да, могла, в этом Вилла не сомневалась.
— За этой дверью — твой шанс. Все, что тебе нужно сделать — войти и посмотреть на него. Если выйдя из комнаты, ты все еще захочешь пройти обряд, я телепортирую тебя обратно. Обещаю.
Вилла могла поверить и зайти. А могла пуститься по бесконечным коридорам, и вдогонку ей бы неслось ускользающее время и любопытство, щелкающее зубами от раздражения. Потоки силы проснулись и забурлили, как болотная жижа в ожидании путника. Будто присматриваясь, они игриво прошлись по телу, давая знать: мы здесь, если что, можешь на нас рассчитывать.
— Хорошо, — приняла решение Вилла.
Повернув ручку, Уна толкнула дверь.
— Мама! — От окрика Лэйтона, императрица вздрогнула, дверь закрылась, а Вилла едва не взвыла от взметнувшихся потоков силы. Прижалась к стене, делая вид, что натерла ноги новыми туфельками, незаметно смахнула капельки пота, выступившие над верхней губой. Перевела дыхание. Отец говорил, что это дар и он только просыпается, но по ощущениям больше походило на проклятье. Господи, если она не может выдержать то, что уже обитает внутри нее, как перенесет процедуру вживления крыльев?
— Ты всегда называешь меня по имени, — Уна поджала тонкие губы, в ее взгляде что-то мелькнуло, но исчезло после взмаха ресниц.
— Не делай этого, — Лэйтон бросил взгляд на Виллу, снова перевел на мать. Покачал головой. — Не надо. Пусть она примет крылья, пусть все идет так, как идет.
— Ты разве не видишь? — Уна тоже бросила взгляд на Виллу, снова на сына. — Все повторяется. Сколько еще будет попыток? Пять? Десять? Нужно остановить это бесконечное дежавю.
— Послушайте, — Вилла вернулась в вертикальное положение, несмотря на сильное желание согнуться в позу эмбриона и завыть, и почти непреодолимое желание — крушить, рвать, ломать! — Если хотите что-то показать, сделайте это, пожалуйста, побыстрее. У меня, так уж получилось, на сегодня насыщенная программа.
— Вот видишь, она настаивает, — подхватила Уна, — и значит, это не мое вмешательство, а ее просьба.
— Она просто не знает…
— И я просто помогу ей узнать, — Уна взялась за ручку двери, но ладонь Лэйтона легла поверх ее.
— Подумай еще раз.
— Мне нечего бояться, — отмахнулась Уна, и если голос ее не выдал, секундная пауза и взгляд проявили сомнение.
Нет, не отступится, понял Лэйтон, и принял единственно верное решение, чтобы защитить мать.
— Я сам покажу ей.
Бровь Уны недоверчиво дернулась.
— Я покажу ей, — повторил твердо Лэйтон. Ему-то уже нечего опасаться. — Оставь нас.
— Надеюсь, ты меня не обманешь?
— Нет.
— Ну, — вмешалась Вилла, — договорились, кто откроет эту дверь или нет?
Уна и Лэйтон переглянулись, видимо, обмениваясь мысленно репликами, но у нее не было ни желания, ни времени ждать. Вилла сделала шаг, повернула ручку и толкнула дверь. Не оборачиваясь, переступила через порог. В любом случае, с двумя ей не справиться, и если их цель все-таки закрыть ее здесь… то здесь не так плохо для отсидеться. Огромное окно в пол, через которое лился дневной свет в нежилую, но чистую, теплую комнату, аура, переливаясь, сочилась насыщенными цветами синего, зеленого, желтого. Вилла сделала еще шаг — потоки силы улеглись, притихли, с интересом осматриваясь, вытянули длинную шею к смежной двери. Туда, просили молчаливо, легким покалыванием, туда! А Вилла подумала, как странно, что здесь солнечно, потому что левое крыло замка с утра заволокло тучами.
— Здесь солнце всегда.
Вилла остановилась у закрытой двери, провела по ней ладонью, и ощутила, будто ее потянуло за собой, внутрь. Одернула руку. И снова к ней потянулась. Что там? В груди защемило, отчего-то подумалось: ну, вот, пришла… вернулась… Странные мысли, вернулась куда — если здесь она не была ни разу?
— Я помню, — сказала не оборачиваясь. — В Ристет ни ночи, ни вечера, только день.
— Нет, — пауза. — Здесь, именно в этом месте, солнце всегда.