— Как? — удивление выдал вопрос, а лицо, жесты, голос — остались безучастны.
Лэйтон мысленно пояснил, что проверил это вчера: император оказался в курсе всего, несмотря на защиту. Вот так. Отец хитрее, чем они думали.
— Закрой окно, — приказала Уна.
Окно послушно захлопнулось, но это ничего не меняет, только голубя напугали.
Если что-то замышляешь, держи при себе, а лучше избавься от мыслей, пока с ними никто не ознакомился.
— Я никогда не пошла бы против императора, — сказала Уна, и повторила мысленно. Нет, против императора — никогда, он супруг ей перед землей и небом, но его дочь…
— Она станет легал и улетит из замка.
Верхняя губа Уны дрогнула в попытке улыбки. Просканировав комнату и не почуяв присутствия императора, она решила воспользоваться советом Лэйтона, и сказать все, что думает, а после прочистить мысли.
Сказать мысленно, естественно.
— Ни один легал не умеет летать сразу, и ты это знаешь, — напомнила сыну.
— Три недели она уже здесь, и еще две ничего не изменят, — отмахнулся тот.
— Да, если предположить, что она вообще собирается улетать.
Пауза, во время которой они прислушивались к своим ощущениям и пытались сопоставить их с фактами.
— Помнишь, как император сказал, что ему нравится то, что она знакомится с жителями? — спросила Уна.
— И она ответила, что не собирается жить в Ристет.
— А шесть минут назад я увидела ее болтающей с булочником и мальчишкой кузнеца. Снова. И это не одно-два слова. Она пытается подружиться. Зачем? Если никогда больше не планирует с ними увидеться?
Логично, но…
— Если верить пророчеству, она все-таки улетит.
— Если верить императору, он сделал все, чтобы пророчество просчиталось. Ты можешь предположить, что есть что-то, с чем император не справится? Просто предположить?
Нет, но еще никто не смог изменить пророчество. Ни одно, пусть даже пустяшное. Или… никто не пытался?
Уна едва заметно кивнула.
— Я ставлю на императора, — сделала ход Уна. — Если ты не откроешь Вилле его секрет, он добьется своего, и она останется в Ристет. А в таком случае я предпочитаю пророчество. К тому же, всегда есть запасной вариант.
— Она улетит, — сделал ставку Лэйтон, и хотя он впервые пошел против отца, пусть мысленно и пусть косвенно, ощущения были такими яркими и необычными, будто он, глотнув свежего воздуха, медленно выползал из путины. — Мне кажется, этот вариант и есть тот, о котором говорили древние.
Голубь, взмахнув крыльями, сорвался в полет с подоконника. Покружил над городом, зорко проверяя невидимые границы и стражников, опустился на плечо Виллы.
— Ой! — вскрикнула девушка от неожиданности и попыталась почесать его пузико. Увернувшись, голубь подставил голову и заворковал, когда она его поняла. Ее ласковые слова понравились ему еще больше, и он сидел почти тихо и почти не мешая прерванной беседе с кузнецом.
— Я понимаю, почему это важно для вас, — сказал кузнец, так смешно пошевелив усами, что голубь, не удержавшись, фыркнул. Так, что это у него в руке? Браслет, похоже, из серебра… Вытянул шею, чтобы рассмотреть лучше. Точно, серебряный браслет. И что здесь важного?
Но Вилла кивнула. Это что, ее безделушка?
— Спасибо. Я бы хотела надеть его на церемонию…
— Это большая честь для меня, — отозвался кузнец, а мальчишка, показующий рожицы у него за спиной, вдруг стал серьезен и кивнул важно.
— О, высочество! Ты наденешь на церемонию наш браслет?!