— Так скоро? — воскликнула Вилла и спохватилась, что в голосе и толики радости не было. — Да, хочу, просто… ты просил меня эту неделю побыть у тебя…
— Я помню.
— Но я ведь еще даже не увиделась с матерью!
Уна приняла окрас чистого листа, Лэйтон едко улыбнулся, император молчал, но Вилла не считала, что принимать незаконнорожденную дочь в замке можно, а говорить о ее матери — нет. Если это табу или кому-то неприятно, она не против уйти сегодня.
— Пожалуйста, продолжайте, — Уна демонстративно вышла из-за стола.
— Продолжу, — вспыхнула Вилла, проигнорировав и солидарный уход Лэйтона. — Я хотела провести хотя бы несколько дней с матерью, перед тем, как стать легал. Прости, если это расстраивает твою семью, но для меня это важно.
Молчание затягивалось, тяжелый взгляд императора не отпускал, но она не передумает, не может отказать себе и матери в этой встрече, потому что после, кто знает, когда они смогут увидеться. Корри и легал редко пересекались, только в крайней необходимости или на городских праздниках, да и то жабы настойчиво советовали не провоцировать конфликты. Легал — избранные, корри — скажем деликатно, те, кому не достались крылья.
Ей нужны эти несколько дней до обращения, и отец должен понять!
Ресницы скрыли его глаза на секунду, император пожал плечами.
— Я понимаю. — Он взял Виллу за руку, сжал, выражая поддержку, делясь теплом и частицей силы. — Твоя мать будет приглашена на бал, который состоится за день до твоего обращения. Два дня не так много, но и не мало, к тому же, совет не пересекаться с корри — только совет, а не приказание. Или мы можем наделить тебя крыльями позже, когда ты будешь готова и я относительно свободен.
— Но…
— Легал тебя сделаю я.
Ясно, этот вопрос не обсуждается, да и герцогиня могла отклонить ее просьбу. Никому дважды не предлагают стать легал, а Вилла от такой чести дважды отказывалась.
— Я бы хотела, чтобы Дуана тоже получила приглашение.
— Я бы хотел, чтобы ведьмы здесь не было, но… хорошо, думаю, придворный маг за ней присмотрит. Она будет приглашена.
— И…
— Хватит, доча, — остановил мягко, — я не хочу притворяться ангелом.
Ей тоже не очень хотелось, но она согласилась. Главное, что в такой важный момент рядом будут мать и Дуана. В общем, жизнь не так плоха, как иногда прикидывается. У нее есть дар, который, по словам императора, только начинает раскрываться. И у нее будут крылья.
Лучезарно улыбнувшись, Вилла чмокнула отца в щеку, и поспешно покинула столовую. После ее ухода, император стер с лица ответную улыбку.
У нее будут крылья, он видел это еще до ее рождения. Большие, ухоженные, длинные, как фата невесты. Многие воины потеряют от нее голову. Но легал она будет недолго.
В следующие несколько дней Вилла познакомилась почти со всеми жителями центра, успела искуситься тающим на языке сливочным мороженым у молочницы, полакомиться круасанами у булочника, попробовать себя в гончарном деле и получить зигзагообразный кулон на тонкой серебряной цепочке у кузнеца.
От последнего подарка пыталась отказаться, но Гилберт сделал хмурое лицо, и даже кончики его усов осунулись.
— Все в городе знают, что он старался для тебя, высочество, — сказал Джой с обидой, — и если ты откажешься, подумают, что тебе не понравилось. Мой отец — лучший кузнец в городе, высочество, и мы можем себе позволить такие подарки. Пока можем, но когда подумают, что он стал плохо работать… эх… твой отказ нас разорит, высочество, понимаешь?
Она прекрасно понимала, что это шантаж, но кулон ей очень понравился, и если была хоть малейшая вероятность, что мальчишка прав… Она попросила Джоя застегнуть на запястье цепочку, и усы его отца взметнулись вверх.
А еще местный торговец подарил ей большую банку с ароматным свежемолотым кофе, которую Вилла, поблагодарив, припрятала. Ну, да, император об этом знал, за столом во время обеда посмеивался и спрашивал, какие повару дать указания насчет напитков: чай, лимонад, коктейль или есть другие пожелания?
— Если в замке кофе закончился, можно и воды, — ответила Вилла, но банка укрытия не покинула.
Император раскатисто рассмеялся и остаток обеда разделил внимание между Уной и Лэйтоном. Если Вилла говорила, они демонстративно молчали. Если говорили они, Вилла не вмешивалась. Одним словом, обеды были весьма занимательны.
Лэйтон неохотно делился новостями из Города Разбитых Зеркал, которым управлял, Уна неохотно слушала советы императора и намекала, что мальчик созрел для расширения границ власти. Мальчик, и правда, был весьма и весьма взрослым, ему давно перевалило за сотню лет, но почему-то складывалось впечатление, что мода интересовала его больше управления.
Эти разноцветные шарфы, рубахи в горошек — привыкнув к странному стилю, начинаешь понимать: а стиль-то у него есть. Да, своеобразный, не похожий на все, что приходилось видеть и далек от совершенства в представлении Виллы, но в нем был изюм.
И на Лэйтоне дико смотрелись бы кеды, майка или что-то из не вычурного. Простота ему не к лицу. Да и само лицо простым не было. Не красивое, — опять же, что такое красота? Кто даст ее точное определение? — но привлекающее к себе внимание. Только в глазах такой же холод, как у матери. Ему бы больше взять от императора…