— Пожалуйста, ну, пожалуйста, не уходи с чёрными дядьками!
— Да успокойся, никуда я не уйду, — пообещала бабушка.
— Что вы там расшумелись среди ночи, — проворчал дедушка.
— Замолчите!
— Чёрные дядьки были тут, в комнате!
— Что такое? Минна, этот ребёнок совсем рехнулся, что ли? Бабушка, спавшая на кровати с краю, чтобы я не упала, села, спустив ноги на пол, и потянулась. Затем она встала.
— Будь спокойна, я пойду, сделаю тебе сладкой воды.
— Не уходи! — Я обхватила её. — Чёрные дядьки уведут тебя!
Я больше не могла спать и начала икать.
— Минна, сделай что-нибудь с этим ребёнком. Я хочу спать! — рассердился дедушка.
Бабушка мягко отвела мои руки и пошла… прямо в сторону этих сверкавших клыков. Затем она щёлкнула выключателем, и комната наполнилась оранжевым светом.
— Ну, детка, где твои чёрные дядьки? — спросила бабушка.
— Там, за окном! — радостно крикнула я, потому что тайна сверкающих клыков прояснилась в единый миг: это были мамины хрустальные бусы, которые я, ложась спать, положила на стол. Брр, в темноте я не осмелилась бы больше надеть их на шею!
Бабушка подошла к окну и выглянула между гардинами.
— Нет там никого! Луна, видишь, большая и круглая, наверное, это и нагнало на тебя страху.
— Задёрни теперь гардины поплотнее, чтобы просвета не было! — потребовала я. — Что я буду делать, если и тебя с дедушкой тоже увезут?
— Сумасшедший ребёнок! — недовольно ворчал дедушка. — Совсем ненормальная!
Но бабушка попыталась его успокоить:
— Да ты сам подумай. Девочка видела, как бабушку Мари увозили, а теперь и Хельмес тоже! Ты и сам не спал ночами, сидел в сапогах и в пиджаке, когда самое большое выселение было…
— Она взяла со спинки стула свою большую шаль, накинула на плечи и пошла в кухню.
— Не уходи! Не…
Дедушка встал с постели и стоял передо мной.
— Была бы ты моим ребёнком, я тебя сейчас как следует выпорол бы! Берёзовая каша — самое лучшее лекарство для плохих детей! Тут где-то должен быть мой ремень…
— Меня нельзя бить ремнём!
— Ну, в старину говорили, что с поркой через попку в голову приходит разум, — продолжал ворчать дедушка.
— Роберт! — крикнула бабушка из кухни.
— Попробуй только меня пороть! Рубцы останутся, и тогда тебе попадёт от таты!
Дедушка с открытым ртом уставился на меня.
— Ах, рубцы останутся! Рубцы! Слыхала, Минна? Хо-хо-хо! Рубцы! Да где ты это слово слышала? Хо-хо-хо! — смеялся он так, что на глазах выступили слезы.
Странное дело, но слово «рубцы» увело мысли дедушки куда-то в сторону и неожиданно вызвало у него такое весёлое настроение, что когда я выпила приготовленную бабушкой сладкую воду и сходила по-маленькому на помойное ведро (на дворе ведь было темно и холодно), он спросил у меня уже без всякой сердитости: