Товарищ ребёнок и взрослые люди: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Спор разгорелся с новой силой. Это было скучно слушать, но я была довольна, что больше про новую жену разговор не заводили.

Когда мужчины вернулись в дом, тётушки были готовы вцепиться друг другу в волосы. Бабушка пыталась их помирить, но на неё не обращали внимания.

Тётя Лийли подошла к дяде Оттю и обняла его руками за шею, а лицо у неё было заплаканное. Тётя Анне стала наливать кофе в чашки и ворчала:

— Совсем остыл! Хоть выливай в помойку! Хороший, настоящий кофе — из зёрен!

— Чего вы на сей раз не поделили? — допытывался тата.

Тёти чуть помолчали, потом тётя Лийли засмеялась — на свой странный манер, словно горошины трясли в жестяной банке.

— Сущую ерунду! Копчёную рыбу, которая давно съедена и переварена.

— Что ты там болтаешь: всё началось с того, что папа подарил единственную сковородку мамы одной русской потаскухе, — выпалила тётя Анне.

— Господи, помоги! — крикнул дедушка. — Во-первых, это была не единственная сковорода в доме, во-вторых, молодая вдова вовсе не русская, а ингерманландка — Хильма её имя. Нечего плохо говорить о человеке, если ничего не знаешь!

— Но сковороду немедленно принесёшь обратно! — распорядилась тётя Анне, а бабушка и тётя Лийли кивнули в знак согласия.

— Если ты сам не принесёшь, я пойду и скажу этой жадной бабе, что я о ней думаю!

Дедушка покраснел и сказал, что до такого стыда он не дойдёт, лучше умрёт тут или в Сибири.

В конце концов решили, что за сковородой пошлют тётю Лийли и моего тату, потому что эта чужая женщина вроде бы говорила только по-фински, а тата знал этот язык, он ведь в своё время разговаривал с самим Пааво Нурми!

— Не беспокойся, папа, брат умеет с людьми разговаривать, — успокаивала дедушку тётя Лийли. — А сковороду мы принесём обратно, чего бы это ни стоило!

— Со сковородой или на сковороде! — пошутил папа и подмигнул мне.

Взрослые пили кофе, а я сладкую воду, в которой растворили немного варенья. И выпила так много, что мне пришлось аж два раза ходить с бабушкой в сортир во дворе. Без папы было так скучно сидеть за столом, что я даже обрадовалась, когда мне захотелось по-маленькому — это была весомая причина выйти из-за стола. Когда заворачивали за угол к сортиру, я глянула на дорогу: может, папа и тётя Лийли уже видны за кустами?

Наконец, они вернулись, но сковороду не принесли. У тёти глаза были красные, словно бы заплаканные, а папа не сразу принялся рассказывать.

— Не отдала сковороду, да? Так я и знала! — злорадно закричала тётя Анне. — Потаскухи — они все такие: что к ним попало, пиши пропало! Приезжают к нам, в Эстонию, распоясываться: всё моё, всё моё! В магазине тоже стремятся лезть без очереди, ещё и утверждают: «Я тут стояла!»

— Ты не начинай свой вздор молоть! — хмуро сказала тётя Лийли. — Это порядочная женщина, еле-еле из Карелии ноги унесла. У неё всё сверкает чистотой. Думаешь, чем она занималась, когда мы пришли? Отдраивала песком мамину сковороду. Песком — потому что мыло ей надо экономить. И дети тоже абсолютно чистые, в заплатанной одежде, но чистой! Одна из них девочка, её, опасаясь вшей, тоже остригли наголо, как мальчишку. Их отца прямо у них во дворе застрелили, на глазах у детей — оказал русским сопротивление, когда пришли их из дома выселять…

— Неподалеку от Сортовалы. Я там бывал, красивые места, на берегу Ладожского озера, — сказал тата. — В основном этих ингерманландцев и финнов выслали оттуда в Сибирь, но некоторым удалось добраться до Эстонии. В нашей школе учатся несколько финнов.

— Эта Хильма устроилась в колхоз «Вийснурк» дояркой, но зарплаты ещё не получала… Только это копейки, то, что выдают на трудодни, на них душа в теле не продержится, — считала тётя Лийли.

— Ох, господи, и о чём этот Сталин только думает? Может, он вовсе и не человек, может, вовсе сатана? — сказала бабушка.

— За сковороду заплатить обещала? — поинтересовалась тётя Ида.

Никто не ответил. У всех рот был занят бабушкиным морковным пирогом.

Чуть погодя тётя Лийли сказала:

— Послушай, мама, у тебя там, на магазинной половине, несколько вполне приличных кастрюль — может, дашь одну-две попользоваться этой ингерманландке?

— А что, пирога больше никто не хочет? — спросила бабушка, не глядя на тётю Лийли. — у меня на кухне есть ещё.

— Мама? — произнесла вопросительно тётя Лийли.

— Ну что «мама» и «мама»! Сама взрослая и знаешь, что делаешь, — сказала бабушка. — Только не бери эту кастрюлю с толстым дном, она у меня для варки варенья. И прежде вымой кастрюлю как следует, а то ещё расцарапает все стенки песком.

Самым замечательным было то, что мне позволили пойти с тётей Лийли — дали даже завернутый в бумагу кусок пирога, чтобы я не пришла туда с пустыми руками.