Кем был для Шурочки этот невысокий седой человек?
Батюшка. А ведь Шурочка совершенно не знала отца. И ласки отцовской не знала, не видела. И мечтать о ней не смела.
«Батюшка. Батюшка. Отец. Как это Маша говорила — духовный отец. Да, так и есть. Отец это мой. Единственный на свете — мой духовный отец».
— До свидания, батюшка, — сказала Шурочка.
Глава 41
Шурочка отнесла Наталье Леонидовне письмо для Юры. И книжку, про Марию Египетскую.
— Передайте ему, что я жду, — сказала Шурочка. — Надеюсь и жду.
И снова они с Натальей Леонидовной обнялись и постояли немного на пороге.
— Иди, Шура, — Наталья Леонидовна перекрестила Шурочку. — Молись там, в монастыре… молись за него.
Ещё одно дело осталось несделанным, ещё один долг был не отдан. Мама!
И мать, и отчим были дома. В квартире были разбросаны вещи. Мать, молодая, загорелая, даже обняла Шурочку.
— Мы — только из Анталии! Я тебе передать не могу, какое это чудо! Ты что-то бледная… Посмотри, какой плащ я там себе купила! Теперь я на осень обеспечена! Чаю не попьёшь?
— Неохота. — сказала Шурочка. — Я сыта.
— За деньгами? — спросил отчим.
— Нет. Я попрощаться зашла. Я уезжаю, на три месяца. А, может, и больше.
— Куда это? — всполошилась мать.
— Да так…
— В санаторий? — спросил отчим.
— Вроде того.
— У тебя не туберкулез? — отчим даже отстранился от Шурочки.
— Да нет, успокойтесь. Я не заразная. Я просто зашла попрощаться. Вдруг я вам понадоблюсь, вы меня искать будете. Я как приеду, так вам позвоню.
— А институт? — спросила мать.
— У меня же «академ», до второго семестра.
Говорить больше было не о чем.
— Ну, я пойду, — сказала Шурочка и закрыла за собой двери.
Мать догнала её уже на улице.
— Возьми! — мать протягивала ей три тысячи. — Там, в санатории, конфет себе купишь.
Потом мать развернула Шурочку к себе.
— Ты не в санаторий едешь! Куда ты едешь?
— Мам, со мной всё теперь хорошо. Со мной было плохо, а сейчас — хорошо. Ты не волнуйся за меня.