Третий глаз: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ничего не выяснил… — Он плюхнулся на стул.

Корзухин сбивчиво рассказал, как была организована отправка людей из слободы. Он лично наблюдал: женщины перед посадкой в автобусы заботливо запирали двери домов, сараев, закрывали на засовы ворота, будто собирались вернуться назад; с болью расставаясь с садиками и огородами, они плакали у заборов…

— Лучше переселять людей осенью, чтобы они хоть картошку выкопали, — высказал мнение Корзухин.

— На новое место людей надо определять до распутицы и холодов, — возразил Стрелецкий. — Что со слободой?

— Целехонька! Дома заселены пестрым людом… А горсовет не берет поселок на свой баланс.

— А ты где был? — не сдержался Павел.

— В Горсовет ездил… — оправдывался Вадим. — Сегодня, к концу дня, когда примчался на «газике» в слободу, все дома были захвачены. Горожане поналетели, будто скворцы, расселились с ребятишками. Окна стеклят, ворота чинят, доски к заборам приколачивают…

— Нам эти времянки не нужны, — облегченно вздохнул Павел.

— Погоди-те! Тут дилемма или, как ее, проблема! Приехал я из горсовета, а меня поселенцы окружают, забирают в плен. — Вадим изобразил руками кольцо. — Только что без винтовок. Из машины да под рученьки, как на расправу, ведут к котельной. А мне известно, что оборудование котельной демонтировано. Поселенцы в крик: почему, мол, такое, разве мы не советские! Если ты бывший хозяин слободы, почему нет тепла в домах, нет радио, электричества? Школа пуста, магазин закрыт, почтальона нет, маршрутный автобус не ходит… Такой пейзаж!

— Пейзаж не наш: поселок временный, жилье старое, лачуги… Тебя просили сберечь слободу от пожара, передать горсовету. Вот и все. Мы его обслуживать не станем, у нас другие задачи: мы строим железную дорогу.

— Но ведь котельную мы раскулачили, — возразил Вадим. — Горсовет в разбитом наличии не возьмет! Другие хутора, может, мы сжигали?

— Нет, их сжигать мы не собирались. Более того, надо все-таки выявить хулиганов…

— Вернулась из командировки воспитательница Ивушкина. Я с нею беседовал…

Подробно передав содержание разговора с Дашей, Вадим заключил:

— Зота Митрофанова поджигателем не считаю. И воспитательница так же думает. А вот его теория о третьем глазе странноватая. — Корзухин хмыкнул…

…Вадим ушел. В опустелом управлении стояла тишина, только слышался голос дежурной радистки, да где-то раздавались шаги вахтера. В окно веяло приятной вечерней прохладой. Пора домой.

На крыльце Павел вдохнул прохладу полной грудью. Небесный купол утыкан мерцающими звездами, над домами зависла апельсиновая долька луны. Павел сошел с крыльца, ощупал сухую, шершавую кору тополя, растущего под окнами его кабинета, постоял, прислушался: за корпусами общежития звенела гитара, беспечно смеялись девушки. Неторопливо пересек площадь, размышляя, что положение главного инженера отдаляет его от людей, сковывает… Домой идти не хотелось: жена с дочкой возвратятся через неделю… В гости пойти к кому-нибудь? Представил Соню и плюнул себе под ноги. Завернул за угол дома, чтобы пройти к своему подъезду, но грудной женский голос привлек внимание — вроде бы знакомый… Сквозь листву кустов увидел на скамейке, освещенной фонарем, Дашу и широкозадую толстуху — коменданта общежития. Силуэт Даши картинно прописывался, она жестикулировала, объясняя что-то про вязанье.

Закурил и побрел по колдобистой дороге в другую сторону, вспоминая, как его критиковали на сессии горсовета за то, что не может замостить эту дорогу. А денег на проулок возле управления нет, потому что все деньги целевого назначения — для строительства железной дороги, а не городских проездов. «Не дам, ни рубля не дам!» — мысленно ответил депутатам и подумал: «А вот если заставят, то придется идти на нарушение…»

В голову пришло: посоветоваться по этому делу с Фокиным. Тихон Ефимович с утра занимает стол в кабинете начальника управления, а Павел вынужден сидеть за столом в старом своем кабинете, хотя и считается исполняющим обязанности начальника стройки. Осторожный и забывчивый Фокин поминутно черкает что-то в толстой тетради, требует от служащих документы. Сегодня пригрозил Павлу: «Если наверху не изменят решения, не дадут санкции на то, чтобы вкладывать средства во вторую очередь магистрали, то за Шестаковский мостик придется отвечать…» Впрочем, министерство и обком партии об этом мостике уже знают и хорошо понимают, что дорогу строят к Нефтяным Юртам, что Искер — промежуточная станция, но… без приказа свыше маневрировать средствами все-таки непозволительно.

В облисполкоме Фокин беседовал с председателем, не скрыл от него самочинной мальчишеской прогулки Стрелецкого на катере по реке, попытки угостить его, Фокина, ухой из карасей… О чем там еще был разговор, Павлу неизвестно.

От выпавшей на траву росы отсырели носки на лодыжках. За кустами под берегом реки перекликались гудками катера. Павел шел и шел по тропинке пустыря, удаляясь от здания управления. На противоположном берегу еще гудела работа: ворочался тяжелый невидимый маховик, скрежетала лебедка. Где-то вскрикивал, вплетая торопливый голос в шум пробегающих одиночных грузовиков по автостраде, дергач. А в деревянно-каменных квартирах города, загородивших темными тенями горизонт, уже гасли огни.

И вдруг Павлу почудилось, что сзади него по тропинке кто-то идет. Можно было дождаться и поздороваться, но не хотелось ночной встречи и ненужного разговора. Он сошел с тропинки и остановился за высоким кустом. Потрескивая, гудели над головой провода, поднятые решетчатыми рогатинами металлических опор. Поправив очки, чтобы уличные фонари не ослепляли, вгляделся в пространство пустыря и заметил, что по тропинке одна за другой движутся две тени. Он узнал гуляющих: впереди шла маленькая Даша, а следом высокий физинструктор. Затаившись, Павел вслушался в голоса. Ничего не поняв, почувствовал, что все его существо взбудоражилось, что Даша никогда не будет принадлежать ему и он упустил ее, как и Сонечку… Он был ослеплен ревностью, гневом, яростью против физинструктора, перехватившего у него эту прелестную и свободную от семьи женщину…

Замерев, Павел переждал, пока двое удалятся за куст и уйдут подальше, но не хотел упускать их совсем, осторожно сделал шаг из-за куста, чтобы не сломать веточку и не зашуршать травой; присел, вглядываясь. Игривый, насмешливый тон Дашиных вопросов волновал Павла, хотя он не понял ничего из ее слов. Глаза привыкли к темноте, и он отчетливее увидел, что гуляющие приблизились к берегу и уселись там на ствол дерева или на скамейку; они сидели рядом, но не обнимались — это было видно по их головам, которые высвечивались. Безотчетное, преступное желание, безоглядное любопытство толкали Павла приблизиться к уединившимся собеседникам и послушать, о чем они толкуют. «А возможно, Зот все-таки и поджигает хутора», — напомнил себе Павел и осторожно двинулся в сторону берега; ему удалось неслышно подойти шагов за двадцать к сидящим и, укрывшись за кустом, остановиться, прислушаться.

То, что до него донеслось, не было беседой или любовной игрой. Это был удивительный монолог физинструктора. Зот говорил о том, что человек — клубок страстей, желаний, что несуразное, противоречивое существо подчиняется то одной своей прихоти, то другой. Тут Павел, услышав слова о третьем глазе, чуть не расхохотался. Есть, оказывается, приготовление организма к открытию третьего глаза, это долгий путь тренировок для пробуждения себя, потому что обычные люди живут, как во сне.

— Ой, Зот, тебя наслушаешься, так и ночь не будешь спать, — донесся до Павла голос Даши. — Что же, по-твоему, мы все друг друга обманываем?

— Из профессиональной необходимости люди привыкают скрывать что-либо, умалчивать; не желая обидеть или желая польстить, говорят комплименты… Приучившись к обману, навязывают ложь другим. Притворство очень трудно преодолеть. Если ты сегодня ночью не увидишься с Павлом Стрелецким, то ты впервые в жизни переступишь диктат судьбы!..

— Не болтай, Зот! — крикнула Даша.

Павлу показалось, что эти двое знают о его присутствии и сейчас будут его высмеивать, но Даша заговорила о том, что лучше бы Зот открывал золотые клады и дал бы немножко денег и ей.

— Погоня за деньгами, нарядами, развлечениями не открывает, а закрывает третий глаз, — объяснил Зот.

— Понятно, — согласилась Даша, но тут же и упрекнула: — Павел Николаевич дело делает, а ты только рассуждаешь.