Ванята толкнул ногой дверь, сбежал по крылечку и, не оглядываясь, пошел по вязкой после дождя, истоптанной острыми коровьими копытами улице.
Неожиданная встреча
Тетка Василиса посмотрела на хмурого взъерошенного Ваняту и не стала ничего спрашивать. Собрала оборочкой губы, подумала минуту и вдруг взорвалась:
— Та плюнь ты на нього, на того Сашка! Весь в батька пишов. З моста их обоих та в воду. Тьху на них, проклятых!
Ванята не спросил, почему тетка Василиса костерит без смущенья «гарного хлопчика». Возможно, она поторопилась с выводами, когда расхваливала Сашку, или же хотела, чтобы Ванята не торчал понапрасну дома и проветрил свои мозги.
Он сидел на крылечке, печально и безнадежно смотрел на тихую безлюдную улицу. Только изредка прогремит грузовая машина, с криком перебежит дорогу сумасшедшая курица, и снова тянет свою тонкую нить тишина.
Тетка Василиса готовила во дворе обед. В глиняной, похожей на маленький пароход печке потрескивали дрова. Над трубой с черным закопченным ведром наверху мерцал синий зыбкий дымок.
Посреди улицы Ванята увидел вдруг какого-то человека. В синем галифе с вылинявшим малиновым кантом, старенькой защитной гимнастерке и такой же, как у Ваняты, серой кепке. Незнакомый Ваняте человек, по-солдатски размахивая рукой, быстро направлялся к их дому.
Тетка Василиса тоже заметила путника и с криком помчалась к калитке.
— Ой, боже ж мий! Та що ж це таке? Та невжеж ты, Платон Сергеевич! Ой, лишенько ж мое, ох, ты ж мий риднесенький! Та звидки ж ты взявся? Та тебе ж у ту саму болны цю, щоб вона сказылась… Та як же це ты?
— Приехал, Василиса Андреевна. Ночным приехал.
На лице тетки Василисы отразились удивленье, восторг и те чувства, которые люди не умеют высказать словами.
— Значит, втик? — тихо, почти шепотом спросила она.
— Убежал, Василиса Андреевна. Ну их, тех врачей, к богу.
— А я ж тоби що говорю! Та воны ж, ти доктора, тильки пилюли дають. Та я б отих докторов!..
Тетка Василиса смолкла на минуту, потом радостно и широко улыбнулась.
— Сотник Ванька цилый день тебе на станции караулил, — сказала она. — От же проклятущий хлопец! Гостей моих начисто с голоду поморил.
Тетка Василиса увлекла гостя к крыльцу и, показывая на Ваняту, сказала:
— Ось познайомся, пожалуйста. Племянник мий. Ну такый гарный хлопчик!
Платон Сергеевич протянул Ваняте крепкую сухую ладонь.
— Здравствуй, Ванята!
— Откуда вы знаете, что я Ванята?
Платон Сергеевич улыбнулся.
— По глазам вижу. Точно такие пузыри, как у матери.
Ванята хотел обидеться, но передумал и тоже улыбнулся.
Глаза у Платона Сергеевича были голубые, веселые. Только лицо его тронула дымчатая желтизна да седые виски выдавали немолодые уже годы.
Платон Сергеевич сел рядом с Ванятой. Тетка Василиса ушла, чтобы не мешать мужскому разговору.
— Ты что же мне кадры избиваешь? — спросил Платон Сергеевич, помедлив.
У Ваняты глаза на лоб полезли.
— Какие кадры?