Мальчишка наморщил узенькие белесые брови, озабоченно поглядел на часы, которые висели возле станции на высоком столбе, и сказал:
— Обождем еще чуток. Скоро сорок третий придет…
Ну и новости! Торопил, говорил, что надо ему поскорее везти в Козюркино кино, а теперь…
— Приедет еще кто? — спросила мать.
— Может, и приедет. В общем, подождем…
Мальчишка снова пошел на станцию.
Сорок третий, о котором говорил мальчишка, пришел только через час с четвертью, постоял минутку, коротко просигналил и помчался дальше.
Вернулся мальчишка один. Был он чем-то озабочен и расстроен. Не глядя на седоков, прыгнул в телегу, щелкнул вожжами по лошадиным бокам и протяжно сказал:
— Но-о-о!
Застучали, запрыгали по серым горбатым камням колеса. Потом мостовая кончилась, потянулась вязкая, размытая дождями полевая дорога.
— Вас как зовут? — спросила мать угрюмого возницу.
— А так и зовут — Иваном… У тетки Василисы остановитесь, что ли?
— У нее, Ваня… Как вы там живете в колхозе?
— Ничего, живем, — не оборачиваясь, ответил мальчишка. — На последнем месте в районе считаемся…
Мать удивленно подняла брови, подумала о чем-то своем и спросила:
— Чего ж это вы так оплошали?
Возница в комбинезоне поглядел на кончик кнута и серьезно, будто о чем-то давно решенном, сказал:
— Тут дело ясное — оргвопрос!
Ванята сидел молча. Ему не нравился ни мальчишка, который оказался его тезкой, ни то, что мать называла его на «вы», будто важную птицу.
Ванята вспоминал Гришу Самохина, сравнивал с новым знакомым. Гриша был настоящим другом. Подарил ему крючок, проводил до самой станции и обещал писать и никогда не забывать. Тут даже сравнивать нечего! Если человек, так сразу видно, что он человек…
Скрипели колеса, отрывисто, будто кто-то щелкал языком, чавкала копытами лошадь, месила густую дегтярно-черную грязь.
— Чего же это у вас не ладится в колхозе? — снова спросила мать. — Председатель, что ли?..
— Председатель сейчас ничего, из Тимирязевки прислали… — Тезка Ваняты взмахнул кнутом и добавил: — Вот парторг вернется, вместе с председателем колесо вертеть будет. Он, парторг, кое-кого прижмет… это уж точно!
— А где он, парторг ваш? — спросила мать.
— В больницу умирать повезли, — просто, не понижая голоса, ответил возница. — В областной центр.
— Это как же — умирать? — удивленно спросила мать. — Ты чего выдумываешь?
— Я не выдумываю. Его третий раз возят. У него… — Мальчишка замялся. — Болезнь, в общем, у него… Возят-возят, а он все удирает.
— Ну, а сейчас как? — спросила мать.
— Все то ж. Фельдшер давеча к отцу приходил. Говорит, теперь насовсем увезли.
— Помрет, значит?