Я энергично пошевелила пальцами, чтобы избавиться от неприятного покалывания в затекших ногах, а затем отправилась домой, твердо пообещав себе, что обязательно повторю этот опыт — причем весьма скоро.
Стоя возле меня, инструктор Боб говорил по мобильному телефону, но я не слышала ни слова. Внезапно кто-то схватил меня за плечо.
— Вот эта? — рявкнули у меня над самым ухом.
Боб кивнул. Я попыталась вырваться, но руки крепко сжимали мои плечи.
— Что вам надо? — пискнула я каким-то чужим голосом.
— А то не знаешь, — прорычал в ответ голос. — Ты же урод.
— Нет! — крикнула я. — Я не урод!
— Не притворяйся, пожалуйста, — произнес женский голос.
— Я не притворяюсь! — Я яростно отбивалась. — Я не урод!
— Эмили, ради бога, — сказал женский голос. — Я же знаю, что ты не спишь.
Мои глаза распахнулись. Надо мной склонилось мамино лицо; она трясла меня за плечо. Я рывком села.
— Что случилось?
Мама выпрямилась.
— Пока ничего, соня-засоня, но может случиться — ты опоздаешь в школу. Давай-ка пошевеливайся. — Мама отдернула занавеску, прикрывающую дверной проем. — И не забудь почистить зубы, — добавила она через плечо.
За завтраком я пыталась вспомнить, что же я такое кричала во сне. Всё было таким реальным — руки на моих плечах, голоса… А вдруг я произнесла что-нибудь вслух?! Спросить я боялась и потому ела молча.
На третьей ложке хлопьев начались проблемы. Мама, как обычно, суетилась вокруг, роясь в каких-то бумажках, сложенных стопкой позади миксера.
— Куда же я его дела? — бормотала она.
— Что ты на этот раз потеряла? — поинтересовалась я.
— Список покупок. Но я же совершенно точно помню, что он был где-то здесь. — Тут она потянулась к кипе листов, сваленных на столе. — Ага, вот он…
Я подняла голову и похолодела. Мама держала в руках листок бумаги — и не просто бумаги, а той самой, роскошной сиреневой.
— Нет! — Я вскочила, поперхнувшись хлопьями и расплескав молоко по скатерти.
Слишком поздно. Мама уже разворачивала листок.
Она пробежала его глазами, и я перестала дышать.
— Нет, не то…
Мама сложила листок. Я выдохнула и проглотила остатки хлопьев.
— Постой-ка, — мама снова развернула бумажку. — Это что, мое имя?
— Нет, нет, не твое, это другого человека, совсем не твое, — я попыталась выхватить у нее записку, но она только отмахнулась.
— Где мои очки?
Мама всегда теряет очки, когда они висят у нее на шнурке на шее.
— Хочешь, я прочитаю? — заботливо спросила я.