— Как так?
— Да так! Когда мы очутимся в городе, нам, может быть, придется пустить в дело оружие, чтобы спастись от преследователей.
— Ты еще раз прав!
— Я всегда прав.
— И ты дашь мне пистолет и кинжал?
— Нет, только кинжал!
— А почему не дашь пистолета?
Марселен бросил на него лукавый взгляд, так что Флореаль опустил глаза.
— Потому, — заметил Марселен, — что в темноте пуля легко может ошибиться, а я вовсе не желаю быть убитым вами.
— Что за мысль, Марселен, — проговорил негр с самым простодушным видом.
— Я знаю, что я неправ, но что прикажете делать; это сильнее меня: я ужасно боюсь недоразумений между нами. Потом вы знаете, пословица говорит: «Благоразумие — мать безопасности».
— Будь по — твоему!
— Однако довольно болтать: сейчас возвратится тюремщик. Давайте ваши руки!
Флореаль — Аполлон молча протянул руки. Марселен снял с них кандалы, а потом освободил его от поясной цепи. Флореаль оказался на свободе.
— Не шевелитесь! — проговорил Марселен.
— Будь спокоен! — отвечал негр и действительно не сделал ни одного резкого движения.
Прошло несколько минут молчания. Наконец вдали послышались шаги тюремщика. Флореаль — Аполлон против воли затрепетал.
— Внимание, — шепотом проговорил Марселен, наклонившись к его уху, — малейшее движение может погубить нас обоих; будьте же благоразумны, если вы дорожите своею жизнью!
Негр молча кивнул головою в ответ. Тогда Марселен осторожно приблизился к двери.
— Эй, товарищ, вы здесь еще? — крикнул тюремщик.
— Черт возьми, да где же мне быть по — вашему? — отвечал юноша.
— Ну что же, хорошо побеседовали? — продолжал тот, смеясь.
— Не очень-то, я даже жалею, что пришел сюда!
— Как же так? Разве вы не разговаривали со своим другом?
— Пытался, но от него трудно слово вырвать: по — видимому, он совершенно не расположен отвечать!
— Подите же, а я считал его более учтивым!
— Да выпустите ли вы, наконец, меня отсюда?
— Сейчас, дружище, сейчас! — пробормотал тюремщик.
С необычайным волнением Флореаль прислушивался, как ключ повернулся в замке и завизжали петли; он должен был собрать всю силу своей воли, чтобы остаться неподвижным. Наконец дверь отворилась.
— Ну, вот и я! — проговорил, входя, тюремщик и не докончил: Марселен схватил его за горло и повалил на пол. В одно мгновение бедняге заткнули рот, связав по рукам и ногам, так что он не мог ни шевельнуться, ни даже крикнуть.