— Только не здесь, ответил Пензоне, открывая «а повещенной циновкой дверь, ведущую во внутренний двор.
— Посмотрим — ка, нет ли его тут.
Они проникли во двор.
Но едва Пензоне перешагнул через порог, как весь насторожился.
Слышны были приглушенные стоны, как будто плакал полузадушенный ребенок.
— Вы слышите что — либо, Дебора? — спросил он.
— Да, как будто кто-то зовет вон в той стороне.
Они поспешили к небольшой двери, за которой метис запер несчастную Ситу.
— Помогите, помогите! — кричала она. — Сжальтесь! Освободите меня!
Пензоне толкнул дверь. Она была заперта на ключ. Тогда он наклонился к замочной скважине и спросил:
— Что вам нужно? Дверь заперта. Можете ли вы открыть ее изнутри?
— Я заперта здесь, связана, мне грозит смерть, — ответила Сита на этот раз по — английски. — Спасите меня.
Пензоне более не распрашивал. Он налег плечом на дверь — она затрещала; он напряг все мускулы, рванул — и дверь соскочила с петель.
Сита лежала на земле. Одежда ее была разорвана. Лицо было перетянуто шарфом, который она вытащила изо рта, водя головой по соломе, но этим движением сдавила себе горло. Она не могла освободить ни рук, ни ног, крепко связанных веревкой.
Пензоне и Дебора бросились освобождать несчастную. Разрезать и снять веревки, поднять ее и вынести из хлева, бывшего для нее тюрьмой, — все это было делом нескольких минут.
Сита, очутившись на свободе, не знала как благодарить своих спасителей. С грациозной живостью, свойственной женщинам ее страны, она схватила их руки, прижала их сначала к своему сердцу, затем к губам. Но быстрый переход от ужаса и перспективы неслыханных мучений, к полному освобождению, переход от отчаяния к радости должен был подействовать и на ее крепкий организм… Она прижала еще раз руки своих освободителей к губам, и обратив к ним свои чудные большие глаза, как-то смущенно улыбнулась, и… лишилась чувств.
V
Пензоне едва успел подхватить падающую девадаси. Он бережно опустил ее на землю, прислонив спиной к стене.
— Это называется неожиданным происшествием, — говорил он, растирая виски молодой девушке, чтобы привести ее в чувство. Отправиться искать проводника и наткнуться на молодую индуску, обладающую, вдобавок ко всему еще слабыми нервами. Это может случиться только с нами.
— Все равно, — возразила Дебора, — мы не можем оставить эту несчастную.
Она нагнулась к Сите, подняла ей голову и, достав у себя из — за пояса флакончик с английской солью, поднесла его к носу молодой девушки.
К счастью, на дворе стояла колода с водой, из которой поили животных. Пензоне намочил свой носовой платок и приложил его к вискам девадаси, которая от прикосновения холодной воды и запаха английской соли скоро начала приходить в себя.
Лицо ее все еще выражало ужас… Но увидя своих спасителей, она улыбнулась им.
— Благодарю вас, — прошептали ее губы. И она снова хотела схватить их руки и поцеловать.
С помощью Деборы и Пензоне она встала на ноги и глубоко вздохнула.
— Я спасена, — сказала она, — спасена… если вы не бросите меня.
— Спасена! От чего? — спросил Пензоне. — Все, что происходит в этом доме, весьма странно. Скажите же нам, — только поскорее, нам некогда, — как это случилось, что мм вас нашли почти совсем задушенной и запертой в этой черной дыре?
Сита испустила глубокий вздох.
— Знайте пока, — сказала она, — что я обязана вам жизнью… Я объясню вам все, но только позднее… Теперь же, заклинаю вас, увезите меня отсюда куда-нибудь далеко, далеко… из этой проклятой страны.
— Вас увезти! — воскликнул Пензоне, — это невозможно! Меня удерживает здесь моя прямая обязанность и поэтому я не могу связать себя с женщиной.