Молчание. Хорошо этим взрослым! Попробуй мальчишка не ответить — получит затрещину.
Он зашаркал в свою комнату
— Мам, где, ты сказала, моя рубашка?
Через минуту:
— Нет у меня чистых носков.
Еще через минуту:
— На брюках от костюма дыра.
Тут уж она примчалась. Прогрохотала по коридору, как грузовик без тормозов.
— У тебя что?..
— Смотри, — сказал он.
Она заскрежетала:
— Как тебя угораздило?
— Не знаю.
— Джон! Дыра огромная!
— Ну да.
— Мне ее никогда не залатать. Это портновская работа. Я все только испорчу. И давно эта дыра, несносный ты мальчишка?
От «несносного мальчишки» он рассвирепел.
— Да не знаю я. В воскресенье вроде уже была.
— В церковь в таком виде ты их не надевал?
— Может, и надевал. Кажется, надевал. Не помню я!
— Должен же ты был заметить!
— Не могу я видеть, что у меня там делается. У меня на заду глаз нет.
— Хватит, молодой человек. Большое спасибо. Это уже пошло, а я в своем доме пошлости не потерплю.
Хорошенький предстоит денек. Все об этом говорит. Даже этот застывший взгляд маминых глаз. Словно восточный ветер подул: жди теперь холод и непогоду. Потом она вздохнула:
— Мальчики, мальчики, мальчики… Печальна доля женщины, у которой одни сыновья. Почему, даже под конец, не дана мне была маленькая милая девочка?
Странное заявление, но на маму похоже. Никогда не знаешь, чего от нее ждать. Вот, кажется, совсем разозлилась, готова его на куски разорвать и, вдруг, расплачется, разнюнится.
— Придется тебе, пожалуй, надеть школьные брюки.
— Они грязные.
— Другую пару. Ты знаешь, про какую я говорю.
— Они в стирке.