— Вам больно?
— Ничего, переживу.
Девушка воткнула шпильку в волосы и взяла у Вер-меля бокал.
— Ну что, Софи, показать вам зал? Уверяю вас, тут есть на что посмотреть.
Красавица улыбнулась:
— Увы, но в другой раз. Кажется, мой кавалер образумился и вернулся. — Она показала бокалом на приближающегося мужчину в очках. Что-то в его походке и фигуре не понравилось Вермелю.
— Ну что ж, не буду вам мешать, — сказал Вер-мель. — Надеюсь, мы еще увидимся.
Он галантно поцеловал девушке руку, повернулся и направился к своим приятелям. Однако дойти до них он не успел. Остановившись на полпути, Вермель вдруг ссутулился и прижал руку к груди. Щеки его побледнели, на лбу выступили крупные капли пота.
— Что за черт… — сипло проговорил он, болезненно поморщившись.
— Эдмонт! — окликнул его Савицкий.
Вермель поднял лицо, открыл рот, чтобы что-то сказать, но вдруг побледнел еще больше и пошатнулся. Савицкий и Невзглядов бросились к нему, но их опередили два охранника в темных костюмах. Они едва успели подхватить падающего босса.
— Здесь… — Вермель ткнул себя рукой в грудь. — Больно…
— Это сердце, — сказал Савицкий, поднял голову и крикнул: — Врача! Скорей позовите врача! Человеку плохо!
Внезапно глаза Вермеля прояснились, и в них промелькнуло нечто похожее на ужас. Он оттолкнул охранника рукой и с клокочущей злобой в голосе проговорил:
— Узнал… ее… Это… она… — он показал пальцем вслед удаляющейся парочке и, судорожно поморщившись, добавил: — Убила… Пой… мать…
Один из охранников отпустил плечо Эдмонта Васильевича (на смену ему тут же пришел другой) и быстро зашагал вслед за парой, на которую указал Вермель. Делать это было нелегко, поскольку к месту падения Вермеля, недоуменно переговариваясь, уже стекался народ.
— Эй! — окликнул охранник удаляющихся мужчину и женщину.
Мужчина обернулся.
— Одну секунду! — крикнул ему охранник.
Вместо того чтобы остановиться, мужчина и женщина прибавили шаг.
— Остановитесь! — крикнул охранник, пробираясь сквозь сгустившуюся толпу. — Стойте!
Однако и это не подействовало. До двери странной паре оставалось метров десять. Охранник бесцеремонно растолкал локтями встречных и побежал за ними, на ходу доставая из кармана пистолет. Незнакомец обернулся и, увидев, что охранник полез в карман, тоже сунул руку за полу пиджака.
Увидев пистолет в руке незнакомца, охранник больше не раздумывал. На спусковой крючок он нажал первым.
Прогрохотал выстрел. Пистолет незнакомца дважды пролаял в ответ. Охранник замер на месте, словно натолкнулся грудью на невидимую стену, и, мгновение помедлив, тяжело рухнул на мраморный пол.
Незнакомец повернулся и хотел побежать дальше, но его партнерша вдруг пошатнулась и повисла у него на руке. Он остановился и, чтобы не дать ей упасть, схватил ее за плечи толстыми, смуглыми пальцами. Девушка обмякла в его лапах как тряпичная кукла. Он что-то сказал и легонько встряхнул ее. Девушка не ответила. Мужчина вгляделся в ее лицо, побледнел, затем прижал ее к груди и заплакал…
Эпилог
Вячеслав Иванович взял со стола сигареты Турецкого. Александр Борисович достал зажигалку и дал ему прикурить. Грязнов выпустил густое облако дыма и, нахмурив рыжеватые брови, сказал:
— На первый взгляд Вермель умер от внезапного сердечного приступа. Однако при более тщательном осмотре патологоанатом нашел на его пальце крошечный след от укола. По заключению экспертов, Вермель мог умереть от редкого яда, который провоцирует сердечный приступ и не оставляет следов в организме. Осматривая вещи Филипповой, эксперты обратили внимание на одну из шпилек, которой были заколоты ее волосы. Шпилька была острой, как игла. Сейчас ее исследуют. Вероятно, об нее наш бедолага олигарх и укололся.
Некоторое время они молча пускали дым. Затем Турецкий спросил:
— Она умерла сразу?