Энгус: первый воин: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Эти слова Морского Волка до сих пор звучат в ушах.

Сердце у меня заныло. Мой господин, отец моего сына должен был победить или умереть в схватке с другим воином, ничуть не уступающим ему ни в ловкости, ни в умении. Но что-то в решительном тоне Морского Волка и его спокойствии уверяло меня в благополучном исходе поединка.

— Давай решим эту проблему между собой, — продолжал он. — В честном бою. Тот, кто выживет, унаследует преданность всех воинов. И тогда никому не придется умирать понапрасну.

Наступила душераздирающая тишина, каждый словно спрашивал себя, что же теперь будет. Тогда Морской Волк заговорил снова, и голос его загремел, подобно грому:

— Я, Морской Волк, сын Ятлана Сильнейшего, вызываю Вольфгара на смертельный поединок, чтобы определить вождя народа Кайта[3]. И если есть среди вас кто-то, кто не согласен с моим решением, пусть говорит сейчас — или никогда.

По толпе пробежал ропот, но никто не вышел. Вольфгар огляделся, посмотрел прямо в лицо Морскому Волку и ответил:

— Я, Вольфгар Рудпертссон Великий, принимаю твой вызов.

И все, словно повинуясь молчаливому приказу, быстро образовали круг, оставив двух вождей лицом к лицу друг с другом. Двери жилища Данны открылись, и оттуда вышли Сагарт, Ротгер и Хакон.

— Это мой бой, Морской Волк! — крикнул Сагарт.

— Нет, Сагарт. Бой был неизбежен с того самого часа, когда нога Вольфгара Рудпертссона коснулась этой земли. То, что должно произойти, произойдет, и он знает это точно так же, как и я. А теперь оставь меня.

Воины и народ гулом выразили одобрение сказанному, а я подумала о маленьком Энгусе, который был еще мальчишкой, но с жадностью смотрел на готовящийся смертельный поединок за власть над деревней своего отца. На поединок, сыгравший такую важную роль в его характере и в его жизни.

Вольфгар поднял топор, приготовил щит и вышел на середину импровизированного круга, образованного жителями деревни и так неожиданно сплотившимися. Выбор его оружия говорил о сильной атаке и не менее прочной защите. Вместе с тем в его оружии уже таилась ущербность, поскольку размеры и вес топора и щита явно ограничивали его подвижность.

Ко всеобщему удивлению, Морской Волк отбросил щит, взял длинный двуручный меч и спокойно двинулся к середине, где его ожидал Вольфгар. Морской Волк явно отдал предпочтение подвижности и ловкости в противовес грубой силе. Это был опасный выбор.

Какое-то время оба воина стояли неподвижно, пожирая друг друга глазами. Время замерло. Я прижала к себе Энгуса, который своим спокойным любопытством придавал мне в тот страшный момент чувство уверенности.

Толпа затаила дыхание, пытаясь угадать, кто начнет первым. Спустя несколько секунд Вольфгар начал круговое движение вправо, занося руку, вооруженную топором. Морской Волк отклонился влево, высоко держа меч и внимательно наблюдая за соперником, ища ошибки в его действиях. Чувствуя себя несчастной, я то и дело оглядывала лица, ища кого-нибудь, кто мог бы разрешить ситуацию иначе, но на них застыло лишь выражение тревоги. Никто не смел вмешаться в битву двух вождей, один из которых был отцом моего ребенка; битву, которая может изменить судьбу всех, уже привыкших к справедливому и доброму правлению Морского Волка.

Вольфгар продолжал подаваться вправо, тоже ища огрехов в защите Морского Волка, и скрип его кожаных башмаков по песку был единственным звуком, нарушавшим тишину вокруг. И вот он предпринял первый удар, впрочем, с легкостью отраженный Волком. Зрители едва дышали, не зная ни того, чем может кончиться битва, ни того, сколько она может продлиться. Вольфгар бешено вращал топором, целясь во врага. Морской Волк отскакивал, парировал удары, пускался в контратаки, но меч его неизменно упирался в щит противника. Время шло, тяжесть топора и щита стали утомлять Вольфгара. Его движения замедлились, дыхание стало прерывистым и тяжелым. Энгус стиснул мою руку, словно ободряя меня и предвидя благоприятный исход боя. Наши взгляды на мгновение встретились, и я была поражена убежденностью, сверкавшей в глазах сына. Неожиданно я поняла, что он видит и понимает гораздо больше, чем я, женщина, просто переживающая за своего мужа в смертельной опасности. Энгус, видимо, видел шире и дальше, словно эта битва была чем-то гораздо более важным, чем решением спора о верховенстве.

Внезапно Вольфгар изменил направление атаки и налетел на Морского Волка не с топором, а со щитом. Волк успел вовремя понять его замысел и, хотя потерял равновесие от удара тяжелого щита, все же парировал удар и откатился от смертельного лезвия.

Но мощный удар свалил с ног и самого нападавшего, отчего открылся его правый бок. Эту ошибку немедленно использовал Волк, уже вскочивший на ноги и ударивший мечом по руке с топором.

Удар был слишком ощутимым, и Вольфгар, на секунду отведя глаза от соперника, отбросил щит. Теперь он взял топор обеими руками. Толпа завыла.

Вольфгар попытался использовать преимущество своего оружия, заключавшееся в его весе. Топор начал описывать в воздухе огромные круги слева направо и справа налево так, чтобы было невозможно определить момент начала удара. Морской Волк отражал их и всегда сразу же бросался в противоположную сторону, ища выгодного момента для нападения.

Вольфгар терял все больше крови, но не выказывал никаких следов утомления. Наоборот, взгляд его оставался решительным и твердым, неподвластным опасному гневу. Новая его атака обрушилась на Морского Волка слева, но тот отразил ее с правой руки, проявив завидную ловкость и умение. Но, отскочив в сторону, Волк вдруг замер и устремив взгляд в неопределенном направлении. Он даже не смотрел в сторону Вольфгара, и тот, возможно, находя поведение противника странным, тоже чуть расслабился. Толпа замерла.

И в тот же момент клинок Морского Волка описал пологую дугу в сторону шеи врага. Вольфгар успел приготовиться и отразил удар рукоятью топора, но нападение было столь быстрым и столь безжалостным, что меч Волка, сверкнув на солнце, рассек дерево рукояти и коснулся шеи Вольфгара. Волк больше не колебался. Он использовал краткое мгновение замешательства, причиненное противнику тяжелой раной, и через секунду голова Вольфгара с глухим стуком упала на песок. Так окончилась жизнь этого доблестного воина. И я увидела, что, вопреки всем верованиям норманнов, в смерти великого воина не было никакой чести. Сила оказалась неуклюжей, а мужество бессмысленным. Я увидела, что смерть оказалась сильней самого мощного оружия в самых ловких руках. Это было ужаснейшим открытием моей жизни. С тех пор печаль уже никогда не оставляла меня.

Наступила тишина, которая казалась бесконечной. Даже я, видя победу мужа над ужасным врагом, сдерживала свои чувства, повинуясь молчаливому обычаю, требующему сначала почтить победителя молчанием. Воины обоих вождей стояли с оружием в руках друг против друга и пытались каждый по-своему оценить положение. Сагарт, Ротгер, Хакон и Хагарт быстро заняли самые выгодные позиции, готовые теперь на все. Но ничего не произошло. Один из людей Вольфгара сделал два шага вперед и крикнул:

— Морской Волк — ярл! — И ему эхом ответили все, наблюдавшие за поединком, застучав мечами о массивные щиты.

Той ночью повсюду разожгли костры, возносившие к небу горячий нежный запах жарящегося мяса. Тело Вольфгара отнесли на его корабль и рядом с ним положили разрубленный топор. Ритуал напомнил мне, что я нахожусь среди язычников. Дрожь пробежала по моему телу, когда я осознала, что и я, и мой сын можем однажды быть принесены в жертву, чтобы умилостивить какого-нибудь норманнского бога. Оружие Вольфгара положили рядом с ним. Щит, со вмятинами от ударов Морского Волка, навсегда сохранит память о его воинском искусстве. Один из товарищей Вольфгара привел его коня, крупного вороного жеребца, которого люди Вольфгара закололи близ корабля, а части конской туши перебросили на драккар. Это ужасное зрелище ничуть не смутило норманнов. Затем привели рабыню Вольфгара. Ее напоили крепким медом, а затем перевели на корабль. Она давала клятвы своим предкам и просила о вечной жизни в раю норманнов на своем языке. На корабле натянули килт, чтобы скрыть от глаз происходящее с ней, но я заметила, что двое из людей Вольфгара овладевали ей. Таков был их способ оказать уважение своему вождю. После этого девушку убили, стуча в щиты, чтобы заглушить ее крики боли и страха. Тело положили рядом с ее хозяином. Я возблагодарила Господа, когда воины наконец подожгли драккар и пустили его в открытое море, а все стояли на берегу и смотрели, как пламя пожирает судно.

Почтив несколькими минутами молчания покойного вождя, объединившиеся воины обоих кланов собрались вокруг костров с пищей и питьем и пустились в пляс, словно никогда и не бывали врагами. Я видела, как скотты и норвежцы становились одним народом, смешивая языки и обычаи. И где-то в разгар празднества, глядя, как Энгус вместе с другими детьми играет вокруг костров, я поняла, что, родив норвежского сына, связала две эти крови тугим узлом.

В моих воспоминаниях о былом, принимая самые различные формы, всегда присутствовали воспоминания о моем сыне. Я видела, как он быстро растет и глаза его становятся синими, словно море, а волосы белокурыми, как у отца. Я видела, как он играет с игрушечным щитом и деревянным мечом, сделанными Морским Волком. Видела, как подростком он работает вместе с отцом, не обращая внимания ни на время, ни на погоду. Помню, как он плавал в ледяном море без единой жалобы, чтобы не рассердить отца, который смотрел на него, не скрывая гордости в стальном взоре. Радовалась счастливой улыбке на его губах, когда Морской Волк впервые дал ему в руки настоящий тяжелый боевой топор.

И вот я сидела на пне, сердце мое переполняла радость от возвращения Энгуса, и я глупо, как выжившая из ума старуха, смеялась в одиночестве. Мне вспомнилось, как Волк учил сына драться, и как тот упорно сопротивлялся, словно молодой бычок, и это наполняло сердце Морского Волка гордостью и удовлетворением. Волк очень заботился обо мне, и всякий в деревне уважал меня как жену вождя. То было лучшее время в моей жизни. Энгус вырос и стал похож на отца, как две капли воды: такой же немногословный, преданный своему народу, трудолюбивый, он проводил все меньше времени со своими сверстниками.

Но вот воспоминания о счастливом времени подошли к концу. И, оглядываясь назад, я вернулась в ту пору, когда к берегу снова причалили драккары, призывая наших воинов присоединиться к завоеванию далеких южных земель, земель восточных англов. И снова воины стояли на берегу и стучали копьями о щиты, призывая Одина, и снова до рассвета пылали пиршественные костры, жарилось мясо и лился эль.

Два дня спустя они отплыли на своих кораблях на юг, и с ними отправился Энгус, которому только что исполнилось шестнадцать и который был горд тем, что отец берет его в первый военный поход. Я же рыдала, не в силах остановиться, ибо боялась, что больше никогда не увижу ни мужа, ни сына.

[3] Район Кайта — крайний север Шотландии.