Суть Времени 2012 № 2 (31 октября 2012): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

То есть в рамках минимума не надо менять ответ в графе «почему люблю?». Всё по-прежнему: вы любите потому, что любимое наделено определенными качествами, теми же, что и раньше. Позитивность этих качеств не оспаривается. Просто оказывается, что качествами этими наделены представители новой власти, новой идеи, новые герои и мученики и т. д. (А со временем может даже оказаться, что некоторые представители старой власти тоже наделены этими качествами — в большей или меньшей степени.)

Сами же основания любви, качества, «за которые» мы любим, меняются очень редко. Простейшие способы подобной замены уже отмечались в предыдущей статье. Ведь и впрямь романтичная девушка может любить человека, наделяя его одними качествами (смелостью, бескорыстием, жертвенностью), а зрелая женщина иногда начинает ценить уже совсем другие качества (надежность, хозяйственность, благоразумие, осторожность и пр.). Так же, как и юноша может увлекаться красотой девушки, яркостью и легкостью ее характера, а повзрослев и изменившись внутренне, вполне может полюбить в женщинах преданность, верность и умение обеспечивать «тыл».

Поскольку в принципе возможно, что один и тот же человек может (подчеркиваю — может, а не должен) в 18 лет любить человека, наделенного одними качествами, а в 35 полюбить другого, — наделенного другими качествами, то почему бы не попробовать сменить «матрицу любви» (а раз так, и «матрицу ненависти») не за 17 лет, а, скажем, за полгода? — конечно, если обрушить на атакуемого соответствующую систему воздействий.

Но при такой задаче враг атакует не объекты любви, а саму матрицу любви. Такая задача требует гораздо большего мастерства, иных затрат, иных технологий. И это второе направление информационно-психологической войны.

Когда мы говорим о том, что идеологический противник, стремящийся свергнуть действующую власть (в приведенном примере — Ленин, борющийся против царизма), не может вообще отказаться от апелляции к любви, речь идет об информационно-психологическом воздействии первого типа. Да, здесь тоже идет работа с матрицей любви, но конечная цель — ввести в нее новые, «правильные» объекты. Человек говорит: «Я люблю генерала Муравьева за то, что он смел и жертвенен». А после информационно-психологического воздействия первого типа этот же человек говорит: «Я люблю товарища Дзержинского за то, что он смел и жертвенен. А генерал Муравьев-то, оказывается, был царским сатрапом, трусом и конъюнктурщиком». То есть матрица любви (в данном примере — смелость и жертвенность) не меняется. Просто сначала за смелость и жертвенность любили героя самодержавия, а потом за те же качества любят героя большевиков. Тут важно, что за те же самые качества.

Информационно-психологическое воздействие второго типа предполагает нечто совсем иное. До такого воздействия человек говорит: «Я люблю товарища Цурюпу за его честность и аскетизм». А после «обработки» человек говорит: «Честность — это жалкий «совковый» предрассудок, аскетизм — пакость и психопатология. И потому Цурюпу, которого я раньше за это любил, я теперь за это же презираю».

Фридрих Ницше называл подобное переоценкой ценностей. Но Ницше был философом. Мы же — аналитики. Наша задача — холодный анализ различных способов ведения военных действий. Информационно-психологическая война, которую наш враг назвал «перестройкой», уже привела к распаду страны и прочим жутким последствиям. Эта война не завершена. Враг будет ее вести и дальше с сосредоточенной беспощадностью. Для того чтобы дать ему отпор, нам нужно, оставаясь людьми, стать еще и технологами. И потому давайте введем и будем в дальнейшем использовать с технологической точки зрения гораздо более точное понятие «матрица любви», вкладывая в него примерно то же содержание, которое Ницше вкладывал в понятие «переоценка ценностей». И на этой новой понятийной основе проведем разделение между типами (способами, видами) информационно-психологического воздействия.

Итак, информационно-психологическое воздействие первого типа не предполагает атак на матрицу любви. Эту матрицу сохраняют и перенастраивают в нужную, «правильную» сторону — перезаполняют.

Второй же тип информационно-психологического воздействия предполагает именно изменение матрицы любви. Записанные в ее клеточках позитивные свойства (смелость, жертвенность и пр.) стираются врагом и вместо них записываются совсем иные.

В качестве примера — одно жизненное наблюдение. Немолодая женщина приехала с Украины в Россию. Когда-то она была нормальной советской женщиной, а потом пережила все постсоветские шоки, оказалась вовлечена во все перипетии тогдашней эпохи. И, вдоволь настрадавшись, пришла в одну из активно работавших на Украине протестантских церквей («одну из протестантских» — потому что в таких случаях очень трудно отделить церковь от секты, а нам сейчас не это интересно). В частности, данная церковь занималась трудоустройством своих прихожанок в качестве домработниц. В этой церкви с советско-постсоветской женщиной серьезно поработали, многое изменив в матрице любви. Она, например, твердо усвоила, что «хозяевов надо любить». Объясняя, почему их надо любить, эта женщина начинала говорить особо быстро и четко, а глаза ее увлажнялись и стекленели. То, что она говорила, можно было бы назвать «монологом рабыни». И он был очень истовым. В клеточках матрицы любви оказалось стерто то, что она раньше считала достойным этой самой любви, и вписаны новые качества: «богатый», «хозяин», «избранный», «наделенный правом помыкать» и так далее. В клеточках этой матрицы были сделаны другие записи.

Информационно-психологическая война многолика, ее направления и виды надо внимательно изучать. Мы обязаны и будем двигаться дальше.

Классическая война

США — предвидение новых войн

Суть глобальной военно-силовой доктрины США — в реализации ничем не сдерживаемого интервенционизма

Юрий Бардахчиев

Уже частично анализировавшаяся в предыдущей статье «Концепция совместных действий: Объединенные силы и средства 2020 не является в полном смысле слова новой военной доктриной США. Она, скорее — обоснованный прогноз на следующее десятилетие, подготовленный опытнейшими аналитиками Пентагона. Однако при всей ее новизне в плане государственной стратегии США она четко следует в фарватере гораздо более фундаментальной концепции, введенной в оборот при президенте Дж. Буше-младшем.

У Соединенных Штатов, после того как они перестали придерживаться политики изоляционизма и энергично вошли в мировую политику, было всего две фундаментальные концепции военной политики: стратегия сдерживания и бушевская стратегия превентивной войны — притом, что военных доктрин и планов было множество. А вот глобальная цель США как была, так и осталась одна — властвовать над миром.

Но легко сказать «властвовать над миром»… Как этого добиться, если рядом находятся державы, обладающие такими же претензиями и нешуточными возможностями? Ну, рухнула Германская империя в 1918 году… Рухнула Российская империя, Османская империя… Но ведь Британская империя осталась… И приходится с этим мириться, терпеливо ожидая желанного часа, когда рядом не окажется сильных государств, которые надо будет учитывать в своих планах. Того часа, когда на планете останешься сильным только ты — и слабые, которых можно будет поглощать одного за другим.

Британская империя продержалась недолго и рухнула вслед за фашистским рейхом. Но остался Советский Союз. И вновь пришлось обретаться в мире, где есть столь же сильные соискатели на ту роль, о которой ты так мечтаешь. Каков мир — такова и твоя стратегия. Пока в мире есть равный по силам соперник, ты можешь заниматься только его сдерживанием. Этим США и занимались вплоть до 1989 года.

«Стратегия сдерживания» (сдерживания СССР и коммунизма) была впервые заявлена в феврале 1946 года в знаменитой «Длинной телеграмме» американского посланника в СССР Джорджа Кеннана и вскоре была поддержана новым президентом США Гарри Трумэном. За короткий период антисоветская и антикоммунистическая пропаганда в США добилась перелома отношения к бывшему союзнику по антигитлеровской коалиции. Если в марте 1945 г. Советскому Союзу доверяло 55% опрошенных американцев, то в марте 1946 г. — только 33%. А в марте 1947 г. концепция сдерживания была официально принята в качестве основы внешней политики США. Так был уничтожен рузвельтовский курс, а США от изоляционизма перешли к интервенционизму.

Все послевоенные годы США достаточно успешно реализовывали свои преимущества первой экономической и военной державы мира, однако подлинной гегемонии Америки в мире по-прежнему мешал главный соперник — Советский Союз. Поэтому концепция сдерживания была основой всех военных планов и военно-политических союзов США в годы холодной войны. Впервые США обнаружили себя в статусе единственной сильной державы (а точнее, сверхдержавы), у ног которой распростерлись одни слабаки, после распада СССР.

Соединились же они — интеллектуально, психологически и т. д. — с этой новой ролью лишь в конце 90-х годов XX в. Именно тогда появилась адекватная этой новой роли глобальная доктринаСША в военно-силовой области. По-настоящему предъявлена миру эта доктрина была в годы правления президента Дж. Буша-младшего.

Суть доктрины — в реализации ничем не сдерживаемого интервенционизма. Эта доктрина была изложена в целом ряде документов, и в итоге стала самым значимым пересмотром американской внешней политики за годы после Второй мировой войны. Вот как она сформулирована в «Стратегии национальной безопасности Соединенных Штатов», опубликованной 20 сентября 2002 года, и дополненной в 2006 году: «Соединённые Штаты должны и будут поддерживать такую боевую мощь, которая обеспечит поражение любых попыток любого противника — в лице государств, так и негосударственных субъектов — навязать свою волю Соединённым Штатам, нашим союзникам или друзьям».

Что это означает в теории и на практике? Здесь ключевыми являются слова «обеспечить поражение». Их можно понимать и как то, что США будут постоянно наращивать свое военно-техническое превосходство, чтобы преобладать над другими странами, и как то, что они будут разными способами блокировать попытки других государств соревноваться с США на этом поле. Казалось бы, в «Стратегии» подтверждается именно первое толкование, но, например, в выступлении Кондолизы Райс, главного советника Буша по внешней политике, в октябре 2002 года в Нью-Йорке прямо указывается и на иное понимание: доктрина направлена на то, чтобы «убедить потенциальных противников отказаться от попыток превзойти или даже достигнуть мощи, сопоставимой с мощью Соединенных Штатов и их союзников».

Таким образом, через «доктрину Буша» США предупреждали мир, что сделают всё (военным или любым другим способом), чтобы ни одно государство, враждебное или дружественное к США, никогда даже не пыталось конкурировать с ними в экономической, технологической или военной областях. Это и есть постановка задачи глобального доминирования. Иначе говоря, слова о «США как новой мировой империи» наподобие античного Рима — вовсе не пустое пропагандистское клише.

«Доктрина Буша» состоит из нескольких компонентов, среди которых главным является политика «превентивной войны». И хотя это положение вызвало в то время наибольшие споры в военно-политической элите, однако по факту именно превентивным образом США развязали войны в Ираке и в Афганистане. Суть этой политики была в том, что США имеют право (и даже обязаны) смещать режимы в других странах, которые представляют потенциальную или даже предполагаемую угрозу для их безопасности.

Еще одним компонентом этой доктрины была политика «распространения демократии» по всему миру. Делалось это под видом «борьбы с терроризмом». И третьим элементом «доктрины Буша» была новая для того времени готовность США следовать своим военным и национальным интересам в одностороннем порядке, т. е. без оглядки на мнение мирового сообщества, в том числе ООН.

Несомненно, что «доктрина Буша» никак не противоречит долгосрочным тенденциям американской истории новейшего времени, а как раз развивает их. Именно поэтому политика Обамы в военной сфере не отменяет, а продолжает идейные предпосылки бушевской внешнеполитической доктрины, а новая военная доктрина, опубликованная в сентябре 2012 года, в свою очередь, не отменяет «доктрину Буша», а является ее продолжением в новых условиях. И решает, вместе с политической, идеологической, культурной и другими доктринами США главную задачу — утвердить свое доминирование в мире.

Итак, если вновь вернуться к докладу Объединенного комитета начальников штабов США, представленного его председателем М. Демпси, то можно увидеть, что центральным является предложение об организации совместных интегрированных операций. Сегодня войны в одиночку вести слишком дорого, поэтому к совместным операциям подтягиваются партнеры по НАТО. Сама же американская армия должна быть готова сыграть роль объединяющего и направляющего центра, обеспечивающего глобальное руководство и военно-техническое превосходство.

Кстати, в своем техническом превосходстве американские стратеги безапелляционно убеждены. Начиная с 50-х годов, военные специалисты США все планы операций строили на представлении о качественном техническом преимуществе США над противником. Так было даже в годы холодной войны, когда мощь армий стран Варшавского договора оценивалась ими как количественно превосходящая, но качественно отстающая от сил Альянса. А после поражения СССР в холодной войне чувство превосходства стократно усилилось и превратилось в бесконечно высокомерную убежденность.