— Я работал над ней день и ночь, — откликается он. — И, по-моему, она готова к плаванию. Собирайте вещи, а потом постарайтесь поспать хоть немного. На рассвете мы уплываем.
— Мам?
У нее все такой же отсутствующий взгляд. Кажется, она уже ни во что не верит.
— Не имею ни малейшего представления о том, что здесь происходит, — говорит она. — Что это там такое у него в сети?
Я оставляю ее разбираться самостоятельно, а сама бегу вслед за папой. Может, он прав, и мы сейчас все решим. В любом случае, попробовать стоит. Всё что угодно будет лучше, чем гнить на этом дурацком островке всю оставшуюся жизнь. Даже вернуться домой вместе с этой водоплавающей — и то лучше.
Яхта и вправду снова держится на воде. Если бы еще папа умел ею управлять, то было бы совсем хорошо. А так нас мотает во все стороны. Папа громко подает маме всякие морские команды типа: «Все на борт!», «Отдать концы!», «Эх, взяли!»
Она что-то отвечает, но, к счастью, ее не слышно за шумом ветра и плеском волн, ударяющих в корму и осыпающих нас брызгами. Судя по выражению ее лица, нам лучше не знать, что именно она выкрикивает.
Я занимаюсь Эмили. Нужно хорошенько присматривать за ней; следить, чтобы сеть не развязалась, — ни за что не дам сбежать нашей русалке.
— Как тебе там, удобно? — интересуюсь я, свешиваясь через перила.
Сеть привязана позади яхты, и Эмили мчится за нами, почти как на водных лыжах. Она еще «спасибо» должна сказать за то, что ее катают бесплатно.
— Довольна прогулкой?
— Что вы хотите со мной сделать? — хнычет она.
Боится. Это хорошо.
— А папа тебе разве не сказал? Мы везем тебя обратно в Брайтпорт.
Яхта делает резкий поворот, и я не слышу ответа — так, доносится какой-то испуганный вопль из сетки. Мне чуть не становится жалко ее.
Дудки!
— Да, выставим тебя на всеобщее обозрение, — продолжаю я, когда она снова всплывает на поверхность; ее лицо залеплено мокрыми волосами. Я приятно улыбаюсь. — Наверное, все наши школьные друзья придут посмотреть. Здорово, правда? Мы думаем брать фунтов по пять за сеанс. Как считаешь, нормально?
— А как же моя мама? Она осталась на корабле! Я должна найти ее! А папа? Дайте мне хотя бы предупредить его!
— Сейчас, разбежалась.
— Мэнди, мне нужна твоя помощь! — зовет папа.
— Скоро вернусь, — кричу я ей. — Никуда не уходи. Ах, извини, совсем забыла. Ты же не можешь!
Я выпрямляюсь, чтобы узнать, чего хочет от меня папа. Но вопрос отпадает сам собой. Яхта совсем выровнялась; море успокоилось. А впереди виднеется то, о чем я почти перестала думать.
Там разливается похожая на масляное пятно темнота; она хорошо видна в бледном свете раннего утра. И она тянет нас к себе.
— Папа, что нам делать?
Он качает головой.
— Даже не представляю, детка. Надо как-то перебираться через это.
К нам пробирается мама.
— Джек, ты с ума сошел? Ты забыл, что случилось в прошлый раз? Мы чуть не потонули, а потом две недели голодали. А наш бедный капитан? Ты обо всем позабыл?
— У нас нет другого выбора, Морин.
— Мы можем подумать о выборе после того, как ты уведешь яхту подальше отсюда. Лично я не желаю снова испытывать судьбу! — Она указывает на темнеющий впереди участок моря, гладкий как стекло.