Предыстория армянского народа (история Армянского нагорья с 1500 по 500 г. до н.э.: хурриты, лувийцы, протоармяне): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Свидетельством важности обмена для Малой Азии является факт появления здесь сети торговых колоний[49], в которых главную роль играли ассирийцы (или, собственно, ашшурцы) и жители Северной Сирии, хотя в деятельности этих колоний при-[34]

^{Рис. 1. Жилой дом купца Шактунуна в южной части торгового пригорода в Канише: приемная с переносным очагом, кухня с печью, архивная комната, кладовая и спальня (по материалам раскопок Кюль-тепе).}

^{Рис. 2. Подписная печать канишского купца с изображением его самого (слева), божества с весами и личных богов-покровителей купца (оттиск).[35]}

нимали активное участие и наиболее зажиточные представители местного населения.

До нас дошли многие тысячи глиняных табличек с клинописью — документы из архивов купцов, главным образом из колонии Каниш на современном городище Кюль-тепе около г. Кайсери, но также из Амкувы (городище Алишар), Хаттусаса (городище Богаз-кёй) и др. В этих документах упоминаются еще десятки колоний и торговых станов. К сожалению, мы не знаем местоположения многих из них. Большинство, несомненно, находилось в Малой Азии — от озера Туз, где была расположена Пурушханда, до р. Лика (Гайл-гет — Келькит), на которой, по-видимому, находилась колония Самуха. Базой для проникновения в Малую Азию, вероятно, служила колония Ур-Шу, — по-видимому, немного выше выхода р. Евфрата на равнину (по другому мнению — в Северной Месопотамии). По крайней мере одна колония, как кажется, находилась в верховьях р. Тигра — это колония Нахрия, если ее можно отождествить с позднейшей Нехерией, центром области Арме(?), которую ищут в районе совр. Майафаркина (средневековый Неп'ер-керт) или несколько западнее.

Область распространения ассирийских колоний совпадает с районами развития металлургии; поэтому ассирийцы не проникали на Армянское нагорье, где металлургия бронзы получила полное развитие позже.

На всей территории, где действовали ассирийские колонисты, как показывают данные их торговых архивов, уже к XX в. до н. э.[50] повсюду возникли раннеклассовые города-государства, управлявшиеся царьком-вождем («правителем») и [36] царицей-жрицей («правительницей»), вероятно вместе со старейшинами. Центром такого государства был город с крепостью[51]. Наряду с этим, несомненно существовали, особенно в горных районах, также и вполне еще первобытные племена.

^{Рис. 3. Пара горских башмаков. Реконструкция по глиняной модели из Каниша.}

Местное население малозийских городов-государств жившее патриархальными родовыми общинами, по-видимому, вполне обеспечивало себя продуктами скотоводства, хлебом (были известны ячмень, пшеница, эммер и, возможно, просо-гоми), виноградом, ремесленными изделиями и отчасти шерстяными тканями, но покупали шерстяные и льняные ткани также у колонистов, но у них они прежде всего приобретали олово, необходимое для изготовления бронзы. Со своей стороны колонисты вывозили главным образом серебро, но также медь и шерсть и, кроме того, пытались захватывать какой-то драгоценный металл, вывоз которого был запрещен, — возможно, железо[52]. Характерно, что работорговля почти не практиковалась, хотя рабы были известны. Товары ввозили и вывозили караванами на ослах; с этих караванов местные [37] царьки взимали пошлины и имели право первого выбора из привезенных товаров, что, конечно, способствовало дальнейшему обогащению местной знати.

В среде жителей Малой Азии происходило быстрое имущественное и классовое расслоение, развивалось кабальное рабство. К концу периода существования колоний (в начале — середине XIX в. до н. э.) начался процесс завоевания соседних городов-государств наиболее могущественными царьками, что в конце концов привело к созданию Древнехеттского царства и к прекращению торговой деятельности ассирийцев, поскольку последние были сильны именно разрозненностью местных правителей.

К востоку и северо-востоку от области ассирийской колонизации процесс имущественной и классовой дифференциации по изложенным выше причинам шел медленнее; однако пышные погребения вождей, найденные в районе Триалети и около Кировакана, относящиеся, правда, скорее всего к несколько более позднему периоду (XVIII–XVI вв. до н. э.?), с высокохудожественной золотой, серебряной и бронзовой утварью и обильными жертвоприношениями скота, с рабами, сопровождавшими вождей в могилу, указывают на то, что и здесь среди господствовавших племен имущественное расслоение очень сильно продвинулось; наряду с этим, в Закавказье найдены и более скромные родовые погребения того же времени. На связь этих племен Закавказья с хеттско-хурритской культурой указывает обряд кремации и одежда людей, изображенных на одном из триалетских серебряных кубков (короткие юбочки и обувь с загнутыми носками).

Возникновение Хеттского царства. В центральной Малой Азии, после временного возвышения правителей других городов-государств, гегемоном около середины XIX в. до н. э. стал Аниттас, правитель Куссара. Ему удалось, между прочим, захватить старый хаттский центр, г. Хатти (Хаттусас), который позже стал столицей названной по нему Хеттской державы[53]. Но [38] основателем царского дома и хеттского государственного могущества хетты считали Лапарнаса, правившего, вероятно, в начале XVII в. до н. э.[54] По преданиям, этот царь претендовал на власть над всей территорией Малой Азии от Средиземного и Эгейского до Черного морей[55]. Следующие хеттские цари пытались завоевать Северную Сирию, а внук Лапарпаса, Мурсилис I, даже совершил опустошительный набег на Вавилон (ок. 1595 г. до н. э.). На обратном пути он столкнулся с хурритами, то есть, по всей вероятности, с зачатком слагавшегося около этого времени государства Митанни. Однако после насильственной смерти Мурсилиса I Хеттское царство разваливается, главным образом по причине распрей среди знати; в то время как цари пытаются установить порядок престолонаследия от отца к сыну, знатные роды поддерживают более старый порядок перехода престола от умершего царя в род мужа царской дочери от главной царицы[56]. Одновременно происходит наступление касков: еще до 1550 г. они навсегда отрезали Хеттское царство от Черного моря[57]. Установление при царе Телепинусе (ок. 1525 г.) твердого порядка престолонаследия и урегулирование отношений между царской властью и собранием воинов, отражавшим интересы знати[58], еще не привело к восстановлению прежнего могущества Хеттского царства.[39]

Усиление роли хурритов. В XIX–XVIII вв. до н. э. на севере Месопотамии и Сирии существовал целый ряд городов-государств; в их деловой переписке использовался аккадский (восточносемитский) язык и аккадская клинопись, а население состояло из восточных и западных семитов с некоторой примесью хурритского элемента[59]. В конце XIX в. наиболее могущественным государством здесь стал Ашшур на р. Тигре, где власть захватил западный семит Шамши-Адад I, который принял необычный для Ашшура титул «царя» и временно поставил под свою гегемонию территорию от Евфрата на западе до гор Загра на востоке; он пытался, по-видимому, осуществить контроль и над сетью еще сохранявшихся торговых колоний в Малой Азии. Однако государство его оказалось непрочным; вскоре после его смерти сначала область по среднему Евфрату, а затем и сам Ашшур и соседние города (например, Ниневия) были вынуждены подчиниться вавилонскому царю Хаммурапи. Но и власть династии Хаммурапи в этих районах оказалась непрочной: по-видимому, уже с середины XVIII в. до н. э. начинается вторжение в Вавилонию племен касситов с Иранского нагорья, удерживать в своих руках Северную Месопотамию вавилонские цари более не могли. Уже к концу XVII в. хетты наталкиваются на хурритов при своих набегах на Хальпу в Сирии (совр. Халеб; до XVIII в. до н. э. здесь было западносемитское государство Ямхад).

Продвижение хурритов на юг и запад, начавшееся в III тыс. до н. э., интенсивно продолжалось и в начале II-го. Еще в III тыс. до н. э. хурриты продвинулись в горы Киликийского Тавра, где мы, по данным хеттских источников XIV–XIII вв., встречаем хурритские собственные имена[60] и прочно укоренившиеся культы хурритских богов, оказавшие очень сильное влияние и на культуру центральной части Хеттского царства. [40] Хурритское влияние сильно сказывается также на языке хеттов, и даже хеттская правящая династия, видимо, была полухурритской по происхождению[61]. Одновременно такое же или еще более сильное продвижение хурритов происходит на юго-запад, в Сирию, и на юго-восток, в области за р. Тигром. Уже в XVIII в. до н. э. в г. Алалахе на нижнем течении сирийской реки Оронта мы встречаем, судя по документам, много хурритов, а в XV в. до н. э. — преимущественно хурритов[62]. В течение всего II тыс. до н. э. хурритское население безусловно преобладало и в районах восточнее Тигра, и лишь в Ашшуре и некоторых других городах оно составляло небольшой процент[63].

Однако в своем продвижении хурриты, видимо, не имели ни достаточно сильного общего центра, ни средств для овладения властью. В течение первой четверти II тыс. до н. э. в Северной Сирии и Месопотамии сохраняются города-государства, аккадские по культуре и возглавляемые западносемитскими династиями. Положение изменилось, видимо, в связи с введением массового коневодства.

Появление коневодства. Долгое время распространенное в науке мнение о том, что лошадь не была известна Древнему Востоку до появления индоевропейцев, не подтверждается. Сейчас имеются многочисленные свидетельства того, что она была известна в Двуречье в III и даже в IV тыс. до н. э. Однако основным транспортным животным в это время был осел, хотя, по-видимому, отдельные экземпляры дикой лошади отлавливались в качестве производителей для мулов и лошаков, высоко ценившихся не только как транспортные, но и как боевые животные. В конце III тыс. до н. э. в Месопотамии была введена легкая двухколесная колесница, сделавшая возможным боевое применение [41] коня[64], однако конь оставался редким и очень дорогим животным[65], и введение его не изменило существовавшей тактики и стратегии.

В Европе лошадь тоже была известна издавна, однако вначале только как объект охоты и культа; едва ли одомашнение лошади произошло здесь даже в начале II тыс. до н. э. Во всяком случае, на своей восточноевропейской родине индоиранцы не могли быть коневодами и колесничими. Возможно, что они могли познакомиться с переднеазиатской легкой колесницей на своем пути в Иран и Индию, при этом нагорья Ирана и Армении предоставляли прекрасные возможности для развития коневодства: не только во II, но и в начале I тыс. до н. э. разведение лошадей, по-видимому, плохо удавалось на равнинных территориях Передней Азии, и поэтому, хотя свое коневодство было развито и здесь, но основным источником для пополнения конского состава древневосточных армий оставались горные районы, особенно восточная Армения, бассейн озера Урмия-Резайе и северные районы Ирана. Возможно, что именно здесь было впервые развито коневодство двигавшимися индоиранскими племенами еще во второй или даже первой четверти II тыс. до н. э.

Вопрос этот остается неясным; бесспорно лишь, что всюду, где в Азии и Южной Европе во II тыс. до н. э. появлялись не только индоиранцы, но и другие индоевропейцы, они приносили с собой искусство коневодства и приводили примерно однотипные легкие колесницы с конной упряжкой[66]. Гипотетически [42] можно предположить, что массовое коневодство и тактика боя на легких конных колесницах были введены индоиранскими племенами во время их пребывания на нагорьях Армении и Ирана (или только Ирана); от них коневодство и тактика колесничного боя были, очевидно, восприняты хурритами и, может быть, касситами[67]. Характерно, что как хетты, так и ассирийцы[68] второй половины II тыс. до н. э. учились коневодству по хурритским пособиям, в то время как сама хурритская коневодческая терминология была полна индоиранских терминов[69]. Однако в Малую Азию искусство боя конных колесниц могло попасть и минуя хурритов, например, через какие-нибудь наемные войска вроде «племени Мáнда» или «племени Сáла»; погребение коней вместе с владельцем засвидетельствовано здесь уже для начала II тыс. до н. э.[70]; небольшой хеттский колесничный отряд упомянут в надписи Аниттаса (XIX в. до н. э.). Возможно, что и в Ахейской Греции колесницы и коневодство появились из Малой Азии.

Возникновение государства Митанни. Tаким образом, индоевропейские коневодческие племена, хотя и стояли в культурном отношении значительно ниже местного земледельческого населения Передней Азии (как семитов, так и хурритов), обладали важным преимуществом — тактикой массового колесничного боя. По-видимому, это позволило тем группам хурритов, которые еще в горах имели контакты с индоиранцами и переняли у них колесничную тактику, завладеть, опираясь на местное хурритское население, многими городами-государствами Северной Месопотамии, Сирии и даже [43] Палестины и образовать собственные династии, пришедшие на смену аморейским (западносемитским). Однако, если индоиранское коневодство и послужило орудием, которое помогло создать новые государства, то предпосылки их создания возникли в недрах самого переднеазиатского общества. В результате процесса завоевания и слияния ряда мелких городов-государств и образовалось в XVI в. до н. э. царство Митанни со столицей Вашшуганне в верховьях р. Хабура в Северной Месопотамии, игравшее в течение нескольких столетий ведущую роль в Передней Азии. Государство это не было индоиранским. Хотя его цари носили индоиранские имена[71], в быту они пользовались, по-видимому, хурритским языком, во всяком случае, их канцелярии применяли хурритский язык наряду с аккадским, а также аккадскую систему клинообразного письма. По-видимому, хетты употребляли термины «Хурри» и «Митанни» как синонимы[72] (другие названия этого государства — «Мантени», «Ханигальбат», «Халигальбад»). К сожалению, о Митанни мы знаем гораздо меньше, чем о Хеттском царстве.

Митанни было рыхлым государственным образованием, включавшим многие полусамостоятельные области и мелкие царства, обязанные митаннийским царям данью и предоставлением воинских контнигентов. Его влияние прослеживается от района совр. Керкука на востоке (древняя Аррапха) до долины р. Оронта в Сирии (Мукише-Алалах, Катна), Средиземноморского побережья (Угарит) и гор Киликийского Тавра, где было расположено царство Киццватна, по-видимому лувийско-хурритское по составу населения[73]. Основателями митаннийского могущества могут считаться цари Барраттарна (XVI в.?) и Саушшатар (первая половина XV в. до н. э.).[44]

Несомненно, что если не прямая власть, то влияние Митанни простиралось также и на довольно значительное расстояние вверх по долине верхнего (Западного) Евфрата (севернее истоков Тигра), по крайней мере, до впадения в него р. Арацани. Труднее сказать, как далеко простирались митаннийское влияние и митаннийская власть в более западных районах Армянского нагорья. Вполне вероятно, что в область влияния Митанни входила вся территория к югу от Армянского Тавра, включая долины рек Кентрита (Бохтана) и Большого Заба, хотя это в настоящее время не доказуемо; доходило ли влияние Митанни до Ванского озера — можно только гадать.

3. Общественный строй хеттов и хурритов

Значение данных об общественном строе хеттов для истории Армении. Данные об общественном строе хехтов и xурритов В Малой Азии, Сирии и Месопотамии имеют очень важное значение и для истории Армянского нагорья, так как наши сведения о нем от периода II тыс. до н. э. весьма скудны. Эти данные важны хотя бы уже потому, что Армянское нагорье этого времени населяли в значительной мере те же хурриты, а окраинные его части непосредственно входили в Хеттское и Митанийское царства и разделяли их исторические судьбы. Правда, в этих царствах общество к тому времени продвинулось дальше в своем развитии, чем в глубине нагорья и в Закавказье; однако то, что сохранялось в хеттском и хурритском обществе II тыс. до н. э. лишь как пережитки, в глубине нагорья должно было быть еще живо; а явления, характерные для классовых отношений у хеттов и хурритов, могут дать указание на то, в каком направлении могло развиваться и общество Армянского нагорья в дальнейшем, поскольку и там переход к эпохе классов и государства совершался в весьма сходных условиях состояния производительных сил и природной среды[74].[45]

^{Рис. 4. Ворота города Хаттусас с изображением бога Тархунтаса (?) в виде хеттского воина. Вид из руин цитадели.}

^{Рис. 5. Реконструкция тех же ворот. Вид на цитадель снаружи.[46]}

[49] В настоящее время можно считать установленным, что колонии аккадцев (ашшурцев) возникли в Малой Азии не ранее 2000 г. до н.э., хотя еще лет за триста до этого аккадские цари совершали походы в «горы серебра» (Киликийский Тавр). Эпические произведения, связывающие ассирийские колонии с этими царями — Саргоном Древним и Нарам-Суэном, как полагает Н. Б. Янковская, являются результатом переосмысления и смешения исторических традиций с перенесением исторических воспоминаний об одноименных ашшурских правителях начала II тыс. до н.э. на этих прославленных героев древности.

[50] В настоящее время в науке принято несколько разных оценок хронологии III—II тыс. до н.э. (хронологических систем). За отправной пункт берутся даты начала правления царя Хаммурапи в Вавилоне (А. Гётце: 1850; С. Смит — В. В. Струве: 1792; У. Ф. Олбрайт: 1732) и даты конца династии Хаммурапи (А. Гётце: 1633; С. Смит — В. В. Струве: 1595; У. Ф. Олбрайт: 1535), Соответственно, даты всех событий, более ранних, чем падение династии Хаммурапи, могут расходиться в пределах 120 лет в зависимости от принятой хронологической системы. Для XV—XIII вв. также имеются разногласия в датировке событий, но менее существенные. Мы следовали для более раннего периода хронологии С. Смита — В. В. Струве, а для более позднего — хронологии М. Б. Роутона, несколько сокращенной по сравнению с обычно применяемой в советских работах.

[51] Что касается самих колонистов, живших в пригородах, то они пользовались самоуправлением в виде собственных советов и народных собраний; все колонии были в период наивысшего подъема этой торговли тесно спаяны в одну организацию, управлявшуюся из Каниша выборными на короткий срок должностными лицами из торговых обществ. Вне Малой Азии эта организация находилась в довольно непрочной связи с городами Уршу и особенно Ашшуром. Для оценки промотивности этой организации характерно, что торговые общества состояли в основном из групп родичей, связязанных патриархальными узами. См. P. Gаrеlli, Les Assyriens en Сappadoce, Paris, 1963, и рецензию: H. Б. Янковская, «Вестник древней истории», 1965, № 3, стр. 178 сл.

[52] Вывоз железа был, по-видимому, запрещен позже и из Хеттского царства. См. сводку мнений по этому вопросу у Э. А. Менабде, К вопросу об экономическом развитии Xeттского царства, «Проблемы социально-экономической истории древнего мира. Сборник памяти А. И. Тюменева», М.-Л., 1963, стр. 84-85.

[53] В. Hrozný, L’invaslon des indoeuropéens еn Asie Mineure vers 2000 av. J.-C., ”Archiv Orientálni”, I, 3, 1929; русский перевод В. В. Иванова в кн.: Хрестоматия по истории древнего Востока под ред. В. В. Струве и Д. Г. Редера, М., 1963, стр. 305.

[54] Имя «Лапарнас» стало в дальнейшем нарицательным обозначением хеттского царя, как нем. Kaiser, русск. царь от Caesar «Цезарь» или польск. Król, русск. король от латинской формы имени императора Карла Великого — Carolus).

[55] Упоминается в «Указе Теленинуса», см. ниже: ср. также J. Friedrich, Staatsvertrage des Hatti-Reiches, I. “Mittellungen der Vorder-aslatlsch-Aegyptischen Gesellschafl”, Leipzig, 1930, стр. 50-51.

[56] Г. И. Довгяло. О характере наследования царской власти у хеттов в эпоху Древнего царства, «Вестник древней истории», 1964, 1, стр. 23-34.

[57] Хеттские памятники Южного Причерноморья скудны и плохо датированы; см. М. И. Максимова, К вопросу о выходе хеттов на южный берег Черного моря, «Вестник древней истории», 1948, № 4, стр. 24-34.

[58] См. «Указ Телепинуса», E. N. Sturtevant and G. ВесhtеI, А Hittite Chrestomathy, Philadelphia, 1935; русские переводы И. М. Дунаевской в «Вестнике древней истории», 1952. № 4, стр. 254 (там же, стр. 290 и сл., комментарий) и В. В. Иванова в «Хрестоматии по истории древнего Востока» под ред. В. В. Струве и Д. Г. Редера, стр. 306 и сл.

[59] Некоторые хурритские города-государства — например, упоминавшийся выше Уркеш в северной Месопотамии — существовали, наряду с семитскими, еще в III тыс. до н.э., но, по-видимому, и они были в начале II тыс. до н.э. захвачены амореями (западными семитами), как и все прочие.

[60] Отдельные хурритские имена встречаются еще и в документах торговых колоний, но, по-видимому, только среди ассирийцев и сирийцев.

[61] A. Gоеtzе, Kleinasien, 2. Ausg., München, 1957, стр. 62.

[62] О хронологии этого периода см. В. Landsbегgег, Assyrische Königsliste und “Dunkles Zeitalter”. “Journal of Cuneiform Studies“, VIII, 1, стр. 31-45; 2, стр. 47-73; 3, стр. 106-133.

[63] Это показывают произведенные нами подсчеты хурритских имен в документах из Ашшура. Следует подчеркнуть, что хурриты имелись здесь среди всех слоев населения.

[64] В XXI в. до н.э. в гимне шумеро-аккадскому царю Шульги сообщается, что он якобы проскакал около 150 км в колеснице за один день, A. Falkensteln, Sumerische religiöse Texte. 2. Ein Šulgl-Lled, “Zeitschrift für Assyriologie”, I (N. F. XVI), 1950, стр. 61-91, стк. 75-78.

[65] Согласно письму, изданному в книге G. Dоssin, Archives royales de Mari, V, Paris, 1952, № 20, цена на лошадь составляла в XIX—XVIII в. до н.э. 2,5 кг серебра — примерно цена пяти-шести рабов или 10 га поля.

[66] Помимо приведенных ниже примеров, это имело место также в Ахейской Греции и в Индии, см. S. Рiggоtt, Prehistoric India, Penguin Books, repr. 1961, стр. 274 сл. Интересно, что верховая езда применялась только в исключительных случаях (для посылки гонцов и т.п.): не было ни седла, ни стремян. Кавалерия как род оружия (все еще без стремян) появляется лишь в I тыс. до н.э. у ассирийцев, а затем у кочевых племен — киммерийцев и скифов.

[67] Предполагается, что касситы были обязаны своими успехами в окончательном покорении Вавилонии в XVI в. именно конным колесницам, заимствованным у их индоевропейских соседей.

[68] Е. Ebeling, Bruchstücke einer mittelassyrischen Vorschriftensammlung zur Akklimatisation and Trainierung von Wagenpferden, Berlin, 1951.

[69] Весь круг этих вопросов подробно разобран в книге A. Kammenhuber. Hippologia hethitica. Wiesbaden. 1961, стр. 6-38. Там же издание текста переведенного хеттами учебника хурритского коневода Киккули и других аналогичных текстов.

[70] Могильник Османкаясы.

[71] Или, возможно, по два имени — одно индоиранское, другое хурритское. См. Н. G. Güterbock, The Deeds of Suppiluliuma as Told by His Son, Mursilis II, “Journal of Cuneiform Studies”, X, 4, 1956, стр. 120-121.

[72] В науке еще продолжается спор, обозначают ли эти термины одно государство, или два разные. В настоящее время первое решение кажется более убедительным.

[73] Встречающаяся в литературе локализация Киццватны в Понте, — что влечет за собой вывод, что владения Митанни доходили до Черного моря, — вряд ли может быть принята.

[74] Для характеристики хеттского общества, помимо общих работ (см. библиографию в кн.: А. Goetze. Kleinasien, 2. Ausg., München, 1957) см. также S. Аlр, Die soziale Klasse der NAM.RA-Leute. “Jahrbuch für kleinasiatische Forschung“, 1,2, 1950, стр. 113-135; В. В. Струве, Очерки социально-экономической истории Древнего Востока, М.-Л., 1934. стр. 45-65; Э. А. Менабде, К вопросу об экономическом развитии Хеттского царства, «Проблемы социально-экономической истории древнего мира». Сборник памяти акад. А. И. Тюменева, М.-Л., 1963, стр. 73-87; его же, О рабстве в Хеттском государстве, «Переднеазиатский сборник», М., 1961, стр. 11-56, и др. Данные, приводимые в работе Э. А. Менабде, Хеттское общество, Тбилиси. 1965, должны восприниматься критически, см. I. М. Diакоnоff, Die hethitische Gesellschaft, “Mitteilungen des Institute für Orientforschung”, 13, 3, 1967.