Предыстория армянского народа (история Армянского нагорья с 1500 по 500 г. до н.э.: хурриты, лувийцы, протоармяне): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К востоку от него и к северу от верховьев Евфрата (в долине Чороха) с XII по VIII в. до н.э. засвидетельствована «страна» Дайаэни[277] (урартск. Диаухи), также, по всей вероятности, бывшая уже государством, хотя оно и включало территории целого ряда отдельных племен. Союз Хайаса-Ацци ранее существовавший здесь, к этому времени бесследно исчез; население здесь, видимо, было хурритским. Уже в XII в до н.э. Сени, царь Дайаэни, занимает, по данным анналов Тиглатпаласара I, ведущее место среди правителей «Наири». К VIII в. до н.э. Дайаэни было одним из наиболее богатых царств нагорья. По верхнеевфратской долине и далее через перевал, ведущий в Чорохскую долину к совр. Байбурту (Баберду) и в долину Лика, проходил основной торговый путь из Месопотамии и от Средиземного моря в Причерноморье[278]; особое значение он приобрел, очевидно, с VIII в., и особенно после возникновения на побережье Понта греческих колоний Синопы и Трапезунта, вывозивших железо и серебро[279]. Показательно, что только в «странах», расположенных по этому пути (Куммух, Мелид, Диаухи), урартские источники отмечают золото в составе полученной дани[280].[137]

Северо-восточнее Дайаэни — где еще Тиглатпаласар I отмечал коалицию «60 царей Наири» — во всяком случае в VIII в. до н.э., но, возможно, и ранее, существовала «страна» Кулха (точнее Колха[281], греческая Колхида). Когда царство Дайаэни было разрушено урартами, долина Чороха, вероятно, досталась Колхиде.

В долине верхнего Евфрата отчасти сохранялись прежние «страны», отчасти образовались новые. На севере, от Эрзинджанской долины до долины Арацани, отмечается страна Сухму (хеттск. Цухма), в нижней долине Арацани — Алзи, царство, которое, как мы уже видели, было занято мушками. Алзи — по-видимому, тождественное со «Страной мушков» — было довольно значительной «страной», охватывавшей не только бывшую территорию собственно Алзи, но также и бывшую территорию Исувы (ассирийские источники употребляют термин «Ишуа», видимо, как синоним Алзи)[282] и, возможно, иногда и смежные с юга районы Энзите (Анзитена, средневековый Андзит) и истоков Тигра (средневековый Ангел-тун). Урартские источники упоминают также страну Цупа (Софену, Цоп'к') севернее(?) Алзи; было ли это самостоятельное царство или область Сухму — не совсем ясно[283]. Упоминаются и некоторые более мелкие «страны» на юге верхнеевфратской долины (Дирриа — урартск. Дирью, Нирбу — урартское Нириба, или Нирибаи-хуби, — Маллану, Нирдун и т.п.).

У верховьев Тигра находилось арамейское царство Амед (Амида, совр. Диярбакыр) с династией («домом») Заману. В Сасунских горах было расположено царство Шубрия с хурритской династией; отдельно от него — по-видимому, на северных [138] склонах Сасунских гор в сторону совр. Муша — ассирийскими и урартскими источниками упоминается «страна» Уруму (по-ассирийски) или Урме (по-урартски) — очевидно, место оседания урумейцев; возможно, эта страна тождественна с Арме, упоминаемой урартскими надписями в этом же районе: позже Урме и Шубрия, по-видимому, образовали единое царство[284].

^{Рис. 27. Модели дома из Телль-Халафа (древней Гузаны) с трех сторон. Базальт.}

Далее к востоку вплоть до конца X в. до н.э. упоминаются те же центры и племенные группы, которые известны нам еще с XIII в. до н.э.: уруатри, Хабхи, куманийцы с городом Кумме и т.д. Но в течение IX—VIII вв. здесь слагаются новые образования: в долине р. Кентрит-Бохтан, распространяясь иной раз и еще далее на восток, до водораздела с Урмийским озером, сложилось царство Хубушкиа, или, как оно официально именовалось, «царство Наири». В долине Большого Заба к VIII в. существовало царство Муцацир (урартск. Ардини); в городах этой долины были богатые храмы: в Кумену [139] (Кумме)[285] — бога Тейшебы, а в Ардини — бога Халди; в храме Халди впоследствии короновались на царство урартские цари и хранились урартские сокровища, хотя Муцацир формально не входил в состав Урарту[286]. В горах, окружавших Хубушкию и Муцацир, жили разбойничьи хуррито-урартские племена — уккийцы и другие[287].

Неясно, когда образовалось в плодородной долине у восточного побережья Ванского озера царство Урарту (или, по-урартски, Биайнели, собственно «Биайские (стрáны)», откуда совр. Ван). В 856 г. до н.э. ассирийский царь Салманасар III уже сражался с его царем Араму, но вероятно, что Урарту как государство сложилось раньше: оно упоминается, по-видимому, как царство и в поздних надписях Ашшурнацирапала II (884—859 до н.э.); является ли «Уратру» надписи ассирийского царя Ададнерари II (911—890 до н.э.) племенным союзом уруатри или царством Урарту — решить пока нельзя[288].

Был ли царством Гильзан, который предположительно помещают у западного берега оз. Урмии-Резайе, сказать труд-[140]

^{Рис. 28. Внешние укрепления Гузаны (совр. Телль-Халаф) в Ханигальбате. X–VIII вв. до н. э. Реконструкция по археологическим данным.[141]}

но, хотя ассирийские надписи IX в. до н.э. и упоминают его «царей»[289]. Позже он, очевидно, вошел в состав Урарту. Зато несомненным царством была Мана (у ассирийцев — «Страна маннеев») на равнине к югу от этого озера. Оно образовалось в конце IX в. на луллубейской территории страны «Внутренняя Замуа» в результате слияния многих цветущих городов-государств, восходивших, видимо, еще к концу II тыс. до н.э.[290]; обладая архаичным общественно-государственным строем (самоуправление отдельных округов, участие совета старейшин в управлении),[291] Мана, тем не менее, выросла в большую политическую силу, которая успешно соперничала с Урарту и Ассирией и была завоевана только Мидией в конце VII — начале VI в. до н.э., почти одновременно с этими двумя державами[292].

К северу от центра образования Урартского царства, в том числе и в центральном Закавказье, государственных образований еще не было. Урартские надписи упоминают здесь множество «стран» и племен, в том числе этивцев, образовывавших, по-видимому, обширный, но рыхлый племенной союз[293], эрикуайцев, абилианцев, эрийцев и других; все [142] они занимали, в основном, территорию современной Армянской ССР и прилегающие районы к югу от Аракса. Западнее их жили племена Витеру, Луша, Катарза, Ия (Игани), Забаха, Хуша[294] и т.д. (в верховьях Аракса и Куры и у Чалдырского озера) — вероятно, грузиноязычные, как и соседняя с ними Кулха[295].

^{Рис. 29. Храм в Гузане с портиком на скульптурных столбах. Реконструкция по археологическим данным.}

В отношении этнической принадлежности остальных перечисленных «стран» можно сказать, что часть из них была хурритской (Дайаэни, Шубрия, может быть Гильзан и, менее вероятно, Мана), часть — урартской (Урарту, Муцацир); в долине верхнего Евфрата и нижнего Арацани население, очевидно, состояло из близких к урартам хурритских племен и было смешано с лувийцами и с новыми пришельцами — мушками и урумейцами.

Общество Армянского нагорья в начале I тыс. до н.э. Материальная культура Армянского нагорья и Закавказья в этот период сильно шагнула вперед. Археологические культуры этого времени уже далеко не являют того единообразия, которое было характерно для конца III тыс. до н.э. Тысячелетие внутренних [143] войн привело к гораздо большей культурной изоляции отдельных районов, при сохранении, в то же время, однородности самого типа культуры. Мы не будем останавливаться на характеристике культурных областей, отсылая читателя к археологическим работам[296]. Обратим внимание лишь на некоторые важнейшие и общие для всей изучаемой территории черты.

В производстве здесь господствует, как указывает Б. Б. Пиотровский, полукочевое (отгонное) скотоводство, но все большее значение начинает приобретать металлургия. Конец II тыс. до н.э. и начало I тыс. — период расцвета эпохи бронзы, связанный, очевидно, с началом разработки закавказских месторождений меди и олова. К XI—IX вв. до н.э. относится и начало промышленного применения железа[297]. Оно добывалось преимущественно в горах Киликийского Тавра и в Понте[298]. Как показала С. М. Бациева[299], торговля железом была монополией царьков «Северносирийского союза», приносившей им огромные богатства. По ее мнению, именно стремлением перехватить пути, по которым в Ассирию поставлялось железо, столь необходимое для вооружения ее армии, объясняется наблюдаемое в VIII в. до н.э. наступление Урарту в Северную Сирию. По сведениям греческих авторов, другими поставщиками железа были мосинойки, получавшие его от подвластных им халибов — то есть, очевидно, от грузиноязычного племени халдайцев в Понте[300] — и сбывавшие его грекам.

Вплоть до VIII в. до н.э., когда в Урарту начинает ощущаться сильное влияние Ассирии, материальная культура и быт нагорья, в том числе одежда и вооружение, продолжают [144] носить хеттско-хурритский характер[301]; ведущими в культурном отношении остаются арамейско-лувийские районы Северной Сирии, лувийские (или смешанные) районы Киликийского Тавра и хурритские (смешанные с мушками, урумейцам и лувийцами) районы верхнеевфратской долины.

Относительно высокое развитие, которого достигли горные районы к началу I тыс. до н.э., делало их, в условиях господствовавшего преимущественно натурального хозяйства, сравнительно независимыми от ввоза изделий более развитого юга кроме предметов роскоши; они вывозят железо, но доходы от этой торговли поступают северносирийским царькам, — очевидно, диктовавшим на него высокие цены на внешнем рынке — или греческим колониям, и мало затрагивают экономику населения нагорья в целом. Между тем, развитие ремесла и сельского хозяйства в Месопотамии требовало непрестанного притока дешевого сырья — и не только железа, но и меди, леса и т.п. — из горных районов. Так как естественный обмен не налаживается, то Ассирия переходит теперь к насильственному захвату сырья и предметов ремесла (главным образом металлургического) путем завоевания периферийных областей к систематического их ограбления с помощью дани[302]. Военные походы пополняют хозяйства Месопотамии также рабочей силой.

Из областей нагорья наименее доступной врагам, а потому находившейся в наиболее благоприятных условиях для развития была область Урарту. Но для того, чтобы сохраниться рядом с могущественной и воинственной Ассирией, Урарту должно было быстро сравняться по уровню развития военной и административной техники и по мощи завоеваний с грозным южным соседом. Поэтому по отношению к периферии Урарту играло роль, аналогичную Ассирии, с той разницей, что, будучи экономически менее развитым, это царство, по-видимому, [145] уделяло больше внимания быстрому развитию собственного сельского хозяйства (особенно садоводства) путем проведения обширных ирригационных мероприятий[303].

^{Рис. 30. Двор жилого дома в Тейшебаини. Реконструкция по археологическим данным.}

Мы очень мало знаем об обществе нагорья в начале I тыс. до н.э., но, вероятно, некоторые общие черты, которыми характеризовался социальный строй Урарту[304] и Маны[305], о чем [146] мы имеем некоторые сведения для VIII—VII вв., были типичны и для других государственных образований Армянского нагорья. Сюда относится ведущая роль свободных общинников (урартск. шурели «вооруженные», также со значением «племена»), обязанных воинской и другими повинностями и живших большими общинно-родовыми поселениями[306], группирующимися вокруг окруженных стенами самоуправляющихся поселений-крепостей, или «городов»; среди царских людей выделялись мари, ср. хурритск. марианна, и в особенности родичи царя.

В Maнe особенно четко видно, что господство принадлежало родоплеменной олигархии. Здесь — как и в Дайаэни — еще сохранилось в значительной мере племенное деление общества; наряду с царем в Мане существовал совет старейшин, состоявший из царских родичей, советников, наместников, возможно, старший отдельных поселений и племенных предводителей[307]. Надо полагать, что такие советы старейшин существовали и в других «странах» нагорья в доурартский период.

Лишь с конца IX в. до н.э. в среду урартской знати начинают проникать ассирийские вещи и ассирийские обычаи; так, по ассирийскому образцу организуется урартский царский двор с его тысячами евнухов[308]; однако крупных царских хозяйств на нагорье не было и при владычестве Урарту; дворец и в столице, и в отдельных административных центрах был скорее местом, где складывалась и перерабатывалась ремесленниками дань, поступавшая с окрестного населения, чем центром полевого хозяйства. Также и святилища — как храмы, так и священные участки, где культ совершался перед «дверью», высеченной в скале или перед каменной стелой — видимо, не имели своих полевых хозяйств; основным их богатством был жертвенный скот, который цари дарили храму, а [147] жители приносили в качестве обязательных и искупительных жертв. Рядовые общинники пользовались жертвенным мясом во время жертвоприношений, а также, по-видимому, получали скот от храма путем найма или покупки[309].

Рабство было вначале развито слабо, вероятно, слабее, чем в Хеттском царстве, чему свидетельством являются массовые убийства части мужчин-пленных при урартском владычестве, о чем постоянно говорят надписи. Когда цари Урарту уже тысячами стали приводить пленных из своих походов, те, которым была сохранена жизнь, нередко сажались на землю и даже включались в войско[310]. Мы уже упоминали любопытный факт, что клинописная гетерограмма ^LÚA·SI, которая у хеттов обозначала пленных-поселенцев — хиппарес, в урартской клинописи применяется в значении «воин-ополченец».

Как ассирийцы, так и урарты вводили на подчинившихся им территориях централизованное управление через «областеначальников»: но в доурартское время должны были сохраняться более патриархальные порядки управления, скорее сходные с порядками в Maнe, где наместники областей и племенных территорий фактически были независимыми правителями — вероятно, окруженными своими советами. Отдельные поселения — «города» и под властью Урарту, видимо, имели свое самоуправление (совет, народное собрание?). В отношении некоторых «стран» и племен урартские надписи не упоминают индивидуальных правителей, и там, вероятно, еще полностью господствовали порядки военной демократии. Но сравнительно свободные порядки, по-видимому, существовали и в некоторых «странах», уже дошедших до ступени государственности, — судя по тому, что сюда сбегались уклоняющиеся от повинностей рабы, беднейшие общинники, а также мя-[148]

^{Рис. 32. Урартский храм со «священными воротами» в крепости на городище Алтын-тепе, II слой. Изометрический план по археологическим данным.[вклейка]}

[277] Правильнее, вероятно, Дайени.

[278] М. И. Максимова, Античные города юго-восточного Причерноморья, М.-Л., 1956, стр. 13-15, 77.

[279] Там же, стр. 36, 43, 69, 76, 143, 144.

[280] Г. А. Меликишвили, Урартские клинообразные надписи, М., 1960, словарь идеограмм s. v. GUŠKIN. Ср. сообщение ассирийского царя Тукульти-Нинурты II о захвате «наирского серебра» в Амеде, ARAB I, 405, и многочисленные сообщения о захвате малоазийского железа в лувийских государствах.

[281] Клинопись передает гласные у и о одинаково — как у.

[282] Ср. параллельно сообщение о походе Салманасара III в 856 г. до н.э. в текстах АВИИУ I, № 27, II, 30-54 и № 28, 35 и сл. В первом маршруте похода: Бит-Замани (Амед) — Энзите в стране Ишуа — река Арацани — Сухму — Данаэни — город Арзашкун в Урарту; во втором тот же маршрут: Алзи — Сухму — Дайаэни — Тумме — Арзашкун. Ясно, что область Энзите (Анзитена) в стране Ишуа и Алзи — одно и то же.

[283] Вероятно последнее, так как, по ассирийским данным, южная граница Сухму проходила по р. Арацани и, следовательно, Сухму включала Цоп'к'. Имеется упоминание Цупы и в одной недавно изданной надписи Салманасара III, а также в хеттских текстах (Цуппа).

[284] В надписи урартского царя Сардури II (Г. А. Мeликишвили, Урартские клинообразные надписи [ниже цитируется как УКН], № 156, DI + DII, 11), которую Г. А. Меликишвили относит к анналам этого царя, упоминается страна Арме, а в собственно анналах (УКН, № 155 А, 22) — страна Урме; полной уверенности, что это одна страна, нет. Г. А. Меликишвили отождествляет Урме с Шубрией, которая под этим названием в урартских надписях не упоминается, а Арме помещает западнее. Центром Арме был город Нехериа, положение которого спорно, но, во всяком случае, он находился в долине верхнего Тигра; центром Урме, по-видимому, был г. Кулмери (ассир. Куллимери), который ассирийские источники, наряду с г. Уппуму, считают Центром Шубрии (см. примечания к АВИИУ I, № 43 и, II № 67). Города Кулмери и Уппуму отождествляются с городами Хломарон (армянск. К'г'имар) и Афумон раннего средневековья; первый лежал против современного Майафаркина, на другой стороне р. Батман-су, а второй — в Сасунских горах (совр. деревня Фум). Несмотря на некоторые колебания, нам все же кажется более вероятным, что Арме и Урме — одна и та же страна.

[285] В конце VIII в. до н.э. Кумме был в руках ассирийцев.

[286] АВИИУ I, № 49, стк. 330-331.

[287] Они часто упоминаются, в письмах ассирийского царского архива, см., например, АВИИУ I, № 50, 2, 3, 4, 10, 14, 25, 26 и др.

[288] В надписи Ашшурбелкалы (1076—1059? гг. до н.э.), АВИИУ I, № 19, Уруатру — возможно, еще племенной союз. По-видимому, основание Урартской державы надо отнести к 870—860 гг. до н.э. Ко времени Салманасара III Урарту, несомненно, уже охватило все области вокруг Ванского озера и верхнюю часть долины Арацани, так как сведений о завоевании этих областей нет в надписях урартских царей конца IX — начала VIII в. до н.э., и их походы направлены уже далее на запад и север, а сам Салманасар попал на урартскую территорию, по-видимому, почти непосредственно из Дайаэни. Династия, правившая в Урарту, судя по ее связи с культом муцацирского бога Халди (в то время как божеством урартской столицы, Тушпы, был, по-видимому, солнечный бог хеттского происхождения — Шивини, см. Г. A. Мeликишвили, Наири-Урарту, стр. 368), должна была быть родом из Муцацира (страны куманийцев?); отсюда и заметное влияние соседней с Муцациром Ассирии на урартскую письменность, в частности на орфографию. Возможно, что именно в районе Кумме с его культом Тейшебы-Тешуба, почитавшегося как урартами, так и хурритами, мог находиться тот центр, где сохранились хурритские письменные традиции, перешедшие к Урарту; другим таким центром могло быть Алзи.

[289] С. Т. Еремян помещает Гильзам юго-западнее совр. Битлиса, что маловероятно, судя по маршрутам ассирийских походов, например поход 834 г.: Хубушкиа — долина Большого Заба (Муцацир) — Гильзан — Внутренняя Замуа (равнина к югу от оз. Урмия-Резайе) — Парсуа — Намар (долина: р. Диялы, см. АВИИУ I, № 28, 174 и сл.). Впрочем, локализация Гильзана очень спорна.

[290] См. И. М. Дьяконов, История Мидии, стр. 157, 162-173. Отдельные составные части Маны, судя по характеру культуры, обнаруженном недавно на городище Хасанлу на территории Маны, должны были, вероятно, представлять собой города-государства уже в конце II тыс. до н.э. См. статьи. Р. Дайсона в журнале «Аrchaeology» за 1960 г., № 13, 2 и 1964 г., № 17, 1.

[291] Г. А. Меликишвили, Наири-Урарту, стр. 298-303; И. М. Дьяконов, История Мидии, стр. 173-175, 205 и сл.; История Азербайджана, Изд. Акад. наук. Азерб. ССР, I. Баку, 1958, стр. 28-36.

[292] И. М. Дьяконов, История Мидии, стр. 304. В последний раз Мана — как вассальное царство, зависящее от Мидии? — упоминается под. 594/3 г. в Кн. Иеремии, 51. 27.

[293] Возможно, впрочем, что Этну было в это время просто общим географическим обозначением, вроде Наири, Хабхи и т.п.

[294] Следует решительно отказаться от дурной традиции передавать по-русски все названия, встречающиеся в урартских надписях, в том падеже, в каком они случайно употреблены в тексте; в местном (Биайна, вместо Биаинели), в родительном (Забахаэ вместо Забаха), в притяжательной форме или форме с артиклем (Хушани, вместо Хуша) и т.п.

[295] См. Г. А. Меликишвили, К истории грузинского народа, стр. 112-115, 209 и сл.

[296] См., например, Б. Б. Пиотровский, Археология Закавказья, Л., 1949.

[297] С. М. Бациева, Борьба между Ассирией и Урарту…, стр. 18-19.

[298] См. карту в кн.: М. И. Максимова, Античные города юго-восточного Причерноморья, стр. 23.

[299] С. М. Бациева, ук. соч., стр. 20-21.

[300] Ксенофонт, Анабасис, V, 5, I. Сведения относятся к концу V в. до н.э., но, вероятно, могут быть отнесены и к VIII—VI вв. до н.э. См. М. И. Максимова, ук. соч., стр. 143-144.

[301] Вооружение — характерный хеттско-хурритский гребенчатый шлем, копья, круглые или восьмеркообразные щиты; одежда — короткая рубаха и короткая же юбочка-препоясание. Длинные одежды ассирийского типа и ассирийские шлемы-шишаки появляются с VIII в. до н.э. См. С. М. Бациева, Борьба между Ассирией и Урарту, стр. 25.

[302] Н. Б. Янковская, Некоторые вопросы экономики ассирийской державы, «Вестник древней истории», 1956, № 1, стр. 28-46.

[303] См. об этом Б. Б. Пиотровский, Ванское царство, гл. IX, особенно стр. 137 и сл. и ср. И. М. Дьяконов, К вопросу о судьбе пленных в Ассирии и Урарту, «Вестник древней истории», 1952, № 1, стр. 97.

[304] И. М. Дьяконов. Некоторые данные о социальном устройстве Урарту, «Проблемы социально-экономической истории древнего мира. Сб. памяти акад. Л. И. Тюменева», М., 196З, стр. 55֊-65; Г. А. Меликишвили, Наири-Урарту, стр. 322-356.

[305] Г. А. Меликишвили, там же; его же, Некоторые вопросы истории Манейского царства. «Вестник древней истории». 1949, № 1, стр. 57 и сл. И. М. Дьяконов. История Мидии, стр. 173-175.

[306] См. И. М. Дьяконов, К вопросу о судьбе пленных…, стр. 98, прим. 2.

[307] И. М. Дьяконов, История Мидии, М.-Л., 1956, стр. 174-175; Г. А. Меликишвили. Некоторые вопросы истории манейского царства, «Вестник древней истории», 1949, № 1, стр. 57 и сл.

[308] См. текст № 12 в кн.: И. М. Дьяконов, Урартские письма и документы, М.-Л., 1963, и комментарии к нему, там же, стр. 27 и 81-82.

[309] Так, по-видимому, можно заключить по надписи урартского царя Русы II, Н. В. Арутюнян, Новые урартские надписи Кармир-блура, Ереван, 1966, стр. 38-39. Текст не вполне ясен.

[310] И. М. Дьяконов, К вопросу и судьбе пленных…, стр. 99; Г. А. Меликишвили, К вопросу о хетто-цупанийских переселенцах в Урарту, «Вестник древней истории», 1958, № 2, стр. 40-47.