История русской литературы XIX века. Часть 3: 1870-1890 годы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Литература

Зунделович, Я. О. Этюды о лирике Тютчева. Самарканд, 1971. Литературное наследство. Т. 97. Федор Иванович Тютчев. Кн. 1–2. М., 1990.

Коровин В. И. Произведения Ф. И. Тютчева. Поэзия. – В кн.: Ф. И. Тютчев. Школьный энциклопедический словарь. М., 2004.

Осповат A. Л. "Как слово наше отзовется…". М., 1980.

Пигарев K. В. Жизнь и творчество Тютчева. М., 1962.

Скатов Н. Н. Некрасов и Тютчев (два цикла интимной лирики). В кн.: Н. А. Некрасов и русская литература. М., 1971.

Соловьев Вл. Поэзия Ф. И. Тютчева. В кн.: Соловьев B. C. Философия искусства и литературная критика. М., 1991.

Толстогузов П. Н. Лирика Ф. И. Тютчева: поэтика жанра. М., 2003.

Тынянов Ю. Н. Вопрос о Тютчеве. В его кн.: Поэтика. История литературы. Кино. М., 1977:

Тютчевский сборник. Таллинн, 1990.

Глава 6

Н. А. Некрасов 1821–1877/78

Творчество Николая Алексеевича Некрасова неотделимо от эпохи 60-х годов, хотя начинается раньше и заканчивается позднее. Он в высшей степени выражает главную потребность времени – потребность в народном поэте, "…чтобы быть поэтом истинно народным, – писал Н. А. Добролюбов в 1858 г., – надо проникнуться народным духом, прожить его жизнью, стать вровень с ним, отбросить все предрассудки сословий, книжного учения и пр., прочувствовать все тем простым чувством, каким обладает народ…". Именно таким "выражением народной жизни, народных стремлений" стала поэзия Некрасова.

Очень разные по своим художественным и идеологическим позициям современники поэта одинаково понимали под народностью его стихов не столько их политическую остроту, сколько пафос "высокой гуманности и любви к своей родине". Н. Г. Чернышевский признавался Некрасову, что предпочитает его стихам с явно выраженной политической целью "пьесы без тенденции". А. В. Дружинин убеждал искать в стихах Некрасова не прописи в духе готовых сиюминутных истин, а "силу поэта". Призывая "поклониться" художнику, создавшему стихотворение "Еду ли ночью по улице темной…", он утверждал: "…современная мораль слаба, негодна и жалка перед строками, вылившимися из сердца, согретыми святым огнем выстраданного творчества, предназначенными, по существу своему,… на вечную цель вечной поэзии, на просветление и смягчение души человеческой!".

Возвышающая душу любовь поэта "к оскорбленным, к терпящим, к простодушным, к униженным" (Ф. М. Достоевский) подняла тему народа и народных заступников в его произведениях на небывалую ранее всечеловеческую высоту. При этом она осталась насущной, действительной и злободневной. Гуманность и демократизм – неотменные свойства подлинного искусства – выразились у Некрасова в том виде, в каком они переживались его трудным временем: в обостренном чувстве гражданской ответственности, жажде деятельности и одновременно ощущении растерянности и бессилия, в роковой несогласованности "слова" и "дела", вечных ценностей поэзии с суровой диалектикой социальной борьбы.

"Сын времени, скупого на героя…"

В детстве и юности Некрасова – корни его зрелого позднейшего мироощущения, отлившегося в горькие парадоксальные формулы: "ты – сын больной больного века", "рыцарь на час", "сын времени, скупого на героя". Некрасов, всегда тяготеющий к метафористичности и аллегоричности выражения, и свое детство представил опосредованно: через сказку, уводящую в мир идиллических радостей, затененных, однако, недобрыми проявлениями "колдовства"; через подражания, в особенности, Лермонтову, самое имя которого ассоциировалось не только с творческой личностью, но и с судьбой поколения, которую разделил с другими и молодой поэт.

В поэме "Несчастные" (1856) сказка оборачивается зловещей былью с сильным автобиографическим подтекстом:

…Уходит он

В стихотворении "Родина" (1846) приговор своему детству и родовым корням еще жестче и категоричнее:

Ранняя поэтическая концепция детства сохранила ясно выраженные романтические черты: мать – "затворница", безгласая страдалица, натура, преисполненная высокой духовности; отец – тиран, "угрюмый невежда", грубый помещик-крепостник. Мысль о сословном "грехе", избавиться от которого недостает сил, и раскаяние, не ведущее к полному духовному освобождению от "ошибок отцов" (М. Ю. Лермонтов), тяготят ощущением причастности этому "греху":

Некрасов родился 10 декабря 1821 г. в украинском местечке Немирове, но детство и юность его совпадают с пребыванием в родовом селе Грешневе Ярославской губернии близ Волги, где поселился отец, отставной майор. Впоследствии умудренный опытом поэт стал понимать, что качества отца (именно их Некрасов "научился ненавидеть") – не столько личные, сколько социально-типические, рожденные временем. Но такое понимание только ярче высветило безмерность наблюдаемых вокруг страданий: "стон" бурлаков на Волге, слезы матери, плач детей, жалобы крепостных крестьян сливаются для поэта в единый скорбный глас человечества, лишенного естественных прав, обреченного на немоту и глухоту. Социальным символом этих страданий становится доля народа:

("Элегия", 1874)

Образ некрасовской Музы с самого начала проникается иронией позднеромантического типа: возвышенные мечты, началом которых служат юношеские идеалы, воплощенные, прежде всего, в "неземном" облике матери, постоянно испытывают на себе гнет "земного", уступают неизбежному давлению сущего.

Первая книга стихов "Мечты и звуки"

Учеба Некрасова в Ярославской гимназии (с 1832 по 1837 г.) не была успешной. Но зато он читал "Корсара" Байрона, оду "Вольность" и "Евгения Онегина" А. С. Пушкина. Лирика, составившая тетрадь романтических стихов, имеющих все внешние признаки подражания В. А. Жуковскому, М. Ю. Лермонтову, В. Г. Бенедиктову, А. И. Подолинскому и популярным в широких кругах публики поэтам-эпигонам, в своей тайной глубине оставалась искренней и по сути соответствовала натуре юного поэта. Закономерным был его первый самостоятельный поступок: вместо вступления по настоянию отца в Дворянский полк Некрасов прибыл в Петербург затем, чтобы вполне отдаться литературному труду, призванию художника. Поэзия представлялась ему миром, где все противоречия бытия очищаются и возвышают "дух", которому непросто преодолеть соблазны "тела" ("Разговор").

Проза петербургской жизни и осознание несвоевременности, неуместности отвлеченной мечтательной поэзии в эпоху пристального интереса к действительности, развивающегося "под знаком" Гоголя, – ясно показали Некрасову, что сборник, названный им "Мечты и звуки" (1840), остался фактом его внутренней, личной биографии. Резкие замечания Белинского о первом поэтическом сборнике Некрасова: "истертые чувствованьица", "общие места", "гладкие стишки" и т. п., ведущие к беспощадному выводу: "посредственность в стихах нестерпима" – стали суровым уроком, который обратил Некрасова от "идеальной" поэзии к литературной поденщине ("Ровно три года я чувствовал себя постоянно, каждый день голодным"). Но именно неожиданно настигшая его судьба бедняка, как признавал поэт впоследствии, обусловила "поворот к правде" – к новому пониманию поэзии, уже не отделенной от обыденной жизни, а находящейся в ее пределах, какими бы ограниченными и тесными они ни были.

Сегодня, с исторической дистанции, становится очевидным, что значение сборника "Мечты и звуки" не следует ни преувеличивать, ни заведомо отрицать. Чтобы выяснить действительную его роль в судьбе Некрасова-художника, необходимо признать, что живой образ поэта далеко не совпадает с рамками социального стереотипа, созданного уже современниками и закрепленного позднейшим общественно-литературным сознанием. Не "вписываясь" в этот стереотип, "Мечты и звуки" надолго выпали из поля зрения литературоведов и лишь недавно по праву стали объектом тщательного научного изучения. Заслуживает внимания вывод исследователя о первом сборнике Некрасова как о "не случайной книге": "Исторически ей суждено было стать сокрытым фундаментом дальнейшего развития некрасовской музы, а с нею и всей русской поэзии. Нашедший себе воплощение в раннем сборнике поэта нравственно-гуманистический пафос определил содержательность и его гражданской лирики, и покаянных мотивов, и поэтических поисков общенародной правды" [31].

"Поворот к правде"

В начале 40-х годов Некрасов пишет прозу. Он берет сюжеты из собственного опыта – из того, что довелось пережить за три тяжких петербургских года (герой-бедняк марает стихи чернилами, приготовленными из ваксы; ночует в артели нищих; испытывает унижения в качестве просителя "хорошего места" и т. д.). В современной ему литературе Некрасову безусловно близко "гоголевское направление": следуя ему, он декларирует только "правду", напрямую встретившись с проблемой ее творческого воплощения и необходимого для этого отбора литературных средств. Можно согласиться с одним из первых исследователей прозы Некрасова Г. Л. Гуковским в том, что для воссоздания образа многоликой реальности начинающий писатель пользовался "осколками чужого творчества", "готовыми" стилями, но правомерна также и мысль ученого относительно того, что "пути обработки" этого материала "были свои" [32]. Став под знамена "натуральной школы" (чему способствовало личное знакомство с Белинским, состоявшееся, вероятно, в 1840–1841 годах), Некрасов по-своему подошел к проблеме "неприукрашенной действительности": он не только показал ее без всяких "эстетических покровов" в духе установок "школы", но и осознанно сохранил эти "покровы", справедливо полагая, что одно "разобнажение" (Ап. Григорьев) еще не означает полноты изображения реальности во всей ее истине. В результате "физиологизм" бытовых описаний окрашивается тонами сентиментально-романтической патетики, а герои лишаются однозначности, выпадая из границ "амплуа", определенного средой.

Так, пошлый франт и обольститель Орест Сабельский ("Жизнь Александры Ивановны", 1841) неожиданно обретает человеческую глубину, оказываясь способным к раскаянию и нравственному перерождению, подобно карамзинскому Эрасту (сходство имен не случайно) из "Бедной Лизы". И вместе с тем герой-романтик, близкий автору, из "Повести о бедном Климе" (1841–1848) вдруг иронически снижается, обнаруживая черты хлестаковщины.

[31] Пайков Н. Н. Феномен Некрасова: Избр. статьи о личности и творчестве поэта. Ярославль, 2000. С. 37..

[32] Гуковский Г. А. Неизданные повести Некрасова в истории русской прозы сороковых годов // Жизнь и похождения Тихона Тростникова. Новонайденная рукопись Некрасова. М.; Л., 1931. С. 375.