Восхождение в затерянный мир: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И вот — замкнулось. Легенда — реальность — литературный вымысел — снова реальность: мы вместе с альпинистами вступаем в «затерянный мир»… Все восходит из жизни, и все в нее погружается.

Подлинный «затерянный мир» что-то проиграл в сравнении с романтическим, а что-то и выиграл. Во всяком случае, сам Макиннис и его друзья не разочарованы. Конечно, они знали, что никаких динозавров им не встретится. Но надеялись, что «затерянный мир» и вправду окажется удивительным местом. Так и вышло. Артур Конан Дойль звал не зря…

Интересно, что документальное повествование Макинниса в своем чисто литературном качестве кое в чем созвучно повести Конан Дойля. Внешне они, разумеется, антиподы: здесь — документ, там — фантастика. Здесь — быт, экспедиционные тяготы, жизненные, вплоть до проблемы уборной, неустройства — все то, из чего на девяносто девять процентов и складывается «реальная романтика» преодоления и победы. Там — романтика в чистом, облагороженном и, чего, таить, приукрашенном виде. Все так. Но автор «Восхождения в затерянный мир» вовсе не лишен литературного дара. Его повествование отнюдь не протокол спортивного достижения. Под пером Макинниса оживают характеры, мы видим его спутников еще и глазами художника. Обоим произведениям присущ юмор, меткий, ненавязчивый, чисто английский, хотя у Макинниса местами и более грубоватый, чем у Конан Дойля. Здесь литература смыкается не только с жизнью, но и сама с собой.

О сходстве и различии героев повести с действующими лицами реальных событий уже говорилось. Пожалуй, стоит отметить еще такой штрих. Конан Дойль и в жизни, и в своих книгах отстаивал гуманизм. Это его герой сэр Джон Рокстон поднял в «Затерянном мире» оружие против рабовладельцев (кстати, это невыдуманное рабство, оно примерно в те годы расцвело в дебрях Амазонки). Правда, затем сэр Рокстон и его друзья без особых угрызений совести оружием решили проблему «диких и воинственных троглодитов», что, впрочем, соответствовало духу того времени. Ребятам из команды Макинниса тоже приходится убивать змей и прочих ядовитых существ. Но, заметим, с какой неохотой делает это Макиннис! Уже отмечалось, что его друзья, пожалуй, шокировали бы Конан Дойля своими повадками и словечками. Но можно ли их представить палящими в «троглодитов» с той внутренней решительностью, которая была присуща героям «Затерянного мира»?

Тут есть над чем задуматься.

Итак, «затерянный мир» открыт. Исчерпала ли повесть свою роль, будут ли ее отныне читать? Не сомневаюсь, что это произведение Конан Дойля раскроет еще не одно поколение читателей. Потому что дело не в географической привязке и не в конкретике содержания. Страницы «Затерянного мира» зовут нас в Неведомое, а оно было, есть и останется. Жизнь, мечта и фантазия сплетаются в единую прядь, и эта золотая нить тянется в бесконечность. Так было и будет, потому что в человеке не может угаснуть стремление вперед, дерзкое желание проникнуть во все тайны мира, разгадать все загадки, покорить все вершины. На этих путях могут ли быть забыты книги, которые зовут к восхождению?

Повесть Конан Дойля была приглашением в зенит. Оно было услышано и принято. Фантастика Конан Дойля и осуществление Макинниса составили единую связку. Само восхождение продолжается, цепь его бесконечна и неразрывна. И всякий успех лишь этап и опора для очередного рывка.

Так в горах. Так в литературе. Так в жизни.

Дм. Биленкин

Глава первая

Цепляясь за кирпично-красную поверхность песчаника, я провожал глазами летящие мимо бромелии. Попробовал посчитать, много ли скорпионов составили компанию растениям, но мешали беспокойные клочья тумана. По стене струилась вода, и дующий над пологом влажного леса в тысяче метров под нами юго-восточный ветер был поразительно холодным, хотя мы находились всего в 5°15′ к северу от экватора.

Метрах в двух над моей головой Дон Уайлэнз застыл, будто статуя, на полочке чуть шире его ботинок; его плотная фигура в оранжевой непромокаемой куртке вносила желанный элемент реальности в фантастическую картину. Из мрачного Бездонного камина наверху доносились отрывистые возгласы Джо Брауна и Мо Антуана. Я знал, что им приходится несладко, но мы ничем не могли помочь. Я все еще был под впечатлением самых жутких в моей жизни десяти минут и, балансируя на крохотной полочке, спрашивал, какой черт занес меня на Великий Нос горы Рорайма, где Конан Дойль поместил свой затерянный мир. Блестящая от влаги побитая веревка, по которой я только что поднимался, не внушала мне никакого доверия. Вспоминая, как все начиналось, я говорил себе, что инстинкт явно не обманул меня.

Это было в октябре 1969 года, когда ко мне в Гленкоу пришло письмо от Джона Стритли — давнего товарища по восхождениям, вместе с которым я проходил стену Гран-Жорас по северному маршруту; Джон постоянно проживает на Тринидаде. Распечатывая конверт, я предвкушал приятные новости: Джон не любитель писать письма, а уж если берется за перо, значит, задумал что-то увлекательное.

Я прочитал:

«Дорогой Хеймиш! Сдается мне, у нас тут есть дельце как раз по твоему вкусу. Может быть, ты помнишь, что года три назад я отправился во влажные леса на границе Бразилии и Гайаны, чтобы совершить восхождение на столовую гору с нависающей Стеной, этакий «затерянный мир» вроде того, что описан в романе Конан Дойля. Мы поработали там на роскошных навесах. Эти горы высотой 1500–3000 метров нависают по всему периметру; местами вода срывается вниз с вершинного плато и падает около 500 метров до подножия скал. Пейзажи и животный мир сказочные.

В районе Рораймы есть по меньшей мере еще две не взятые вершины, и я прилагаю несколько фотографий, чтобы ты мог получить представление о тамошних местах. У меня есть хорошие знакомые в Гайане, и, если ты заинтересуешься, мы могли бы что-нибудь устроить во время засушливого сезона. Адриан Томпсон из Административного ведомства Гайаны намечает на следующую весну вылазку к южному склону Рораймы. Может быть, присоединишься? Жду ответа…»

Однако в то время я был слишком занят планами поездки на Кавказ в Советском Союзе, чтобы соблазниться видом песчаниковых башен с лесистыми навесами, изображенных на снимках Джона. К тому же я наслышался страшных рассказов о тамошней фауне, и в моем представлении эти столовые горы кишели ядовитыми змеями.

В начале 1973 года меня навестил Джулиен Антуан, которого все зовут Мо. Он привез с собой сделанную из стекловолокна модель новой конструкции носилок для эвакуации травмированных восходителей с высоких скал. Полный редкостного задора, этот тридцатитрехлетний черноволосый коротыш объездил весь свет. Он постоянно попадает в трудные положения и с честью выходит из них, чрезвычайно живо рассказывает о своих похождениях и склонен к грубоватому юмору.

Мо сообщил мне, что собирается в Гайану, чтобы помериться силами с Великим Носом Рораймы. Вершина Рораймы обозначает точку, где сходятся границы Гайаны, Венесуэлы и Бразилии, а Великий Нос представляет собой сложенный песчаником нависающий контрфорс; со стороны Гайаны только по нему и можно подняться на вершину. Возглавлять отряд должны были Адриан Томпсон и Дон Уайлэнз; в число других участников намечались Джон Стритли, Джо Браун и Майк Томпсон, штурмовавшие Аннапурну с юга. Словом, отряд собирался достаточно мощный. Однако я все еще слишком живо представлял себе скопища скорпионов и пауков и ограничился тем, что выразил Мо свои соболезнования.

— Заруби себе на носу, Мо, — решительно произнес я, — меня ты туда не заманишь!

В ту пору я рассчитывал вернуться на юго-западный склон Эвереста с японской экспедицией осенью 1973 года и, беседуя с Мо, спрашивал себя, какой район окажется более изнурительным — суровый, еще не пройденный склон могучего Эвереста с его разреженным воздухом и отвратительной погодой послемуссонного периода или Рорайма с ее нескончаемыми дождями и полчищами ползучих тварей.

Мо возвратился в Лэнберис, где находится его фирма, выпускающая горное снаряжение, и потянулась холодная весна, во время которой я занимался в Гленкоу съемками для многосерийного телефильма «Закон Сазерленда» с альпинистским детективным сюжетом. Продюсером был Нил Маккаллэм.

А затем я узнал, что японский альпинистский клуб решил не приглашать Дугэла Хэстона и меня на Эверест, поскольку в последнее время совместные экспедиции складывались, мягко говоря, неудачно. Японцы всячески извинялись и выражали надежду, что мы их поймем. Еще бы нам не понять! Дугэл участвовал в злополучной международной экспедиции 1971 года, а я вместе с Доном Уайлэнзом и Дагом Скоттом был в составе западногерманской экспедиции 1973 года.[1] Мы с Дугэлом работали в одной связке в отряде, которым руководил Крис Боннингтон в послемуссонный период 1973 года, и нам очень хотелось совершить новую попытку на грозном и пленительном юго-западном склоне. Не довелось…

Мой старый друг Дон Уайлэнз приехал в Гленкоу в конце мая, совершая свое ежегодное паломничество к «северным племенам», как он нас называет. На сей раз он явился на машине с жилым прицепом марки «караван» — современное изобретение, к которому я, как и многие обитатели шотландского Северного нагорья, отношусь с глубокой ненавистью. Дон, хоть и знает меня много лет, все еще полагает, что я живу на картофеле и овсянке; правда, и я, наверно, не свободен от предвзятости, так как считаю, что он живет исключительно на пиве и сигаретах. Ом остановился перед моим домом, поставив свой «караван» рядом с шоссе.

— Я боялся, что не застану тебя, — сказал он войдя. — Как дела?

— Порядок, старина, — ответил я. — Гляжу, ты обзавелся домом на колесах. Как раз успеешь присоединиться к каравану леммингов, которые собираются нырять в море с пристани в Малейге.

— Твои шутки не стали качественнее, — презрительно фыркнул он. — Где у вас тут подходящая стоянка для моей колымаги?

Отель «Кингсхауз» в Гленкоу — удобное место для деловых встреч, а в эти дни сложилась особенно благоприятная обстановка, поскольку гостиницу заняли актеры и сотрудники Би-би-си. Мо уже встречался там с Нилом Маккаллэмом, но в тот раз нам не довелось потолковать об экспедиции. Теперь мы явились туда вместе с Доном в один из вечеров, и я познакомил его с Нилом, который, хоть и родился в Канаде, во всем верен родине своих шотландских предков. С присущей ему сухой деловитостью Дон рассказал о намечавшемся путешествии в «затерянный мир» Конан Дойля.

[1] Имеются в виду не завершенные из-за слабой организации восхождения на Эверест. Западногерманская экспедиция состоялась не в 1973 г., а в 1972 г.