Тесно нам было на железной площадке. Я подумал — она все равно быстрее, сбежать не даст, доконает. Дождется момента и всадит нож снизу в горло. Или промеж ног. Один вариант ее победить — обе руки схватить и ломать, ломать об стену, о колено, как медведь ломает. Иначе хана мне…
Вдруг наверху светлее стало, и до нас свет долетел. Я сперва решил — рыжий совсем дурной, лампу запалил и взад спускается. Но там был не Голова, трое или четверо мужиков по железным листам сапогами бухали.
Берегиня лучше меня видела в темноте. Дык ясное дело, ежели годами во мраке червей разводить, начнешь вообще без глаз обходиться. Она поймала момент, когда я взглянул наверх. Дык я коротко глянул, но ей хватило. Скакнула — один кинжал в горло, еще острое что-то — промеж ног. Ту руку, что внизу подбиралась, я схватил и поломал маленько. Кольнуть в шею она меня успела. Но тут я ей вторую руку перехватил. И сам ее за горло схватил. Так друг друга и держим.
— Не успеешь, — говорю. — Пока пилить мне шкуру будешь, шейку оторву.
Стоим, пыхтим. Все же я ей не один зуб локтем выбил, а больше. Кровь у ней с губ текет, до самого пуза размазалась. Сердце долбит, чует смерть, но не сдается.
— Зоря, отпусти его. Это мой сын.
Острие убралось с горла. Ну чо, кое-как я вдохнул. Еще разок вдохнул. Под ребром сильно болело, вдыхать больно, ага. Промеж лестниц, на площадке, стоял отец, с ним двое патрульных, бородачи с ружьями.
— Где Голова? — спросил дьякон.
— Нет его здесь, — быстро сказал я. — Я тут один.
Тут же вспомнил, что зря вру. Ясное дело, берегиня молчать не станет, она рыжего видела. Но девка ничего не сказала, дышала тяжко, хуже загнанной кобылы, все же помял я ее прилично. Согнулась, села, стала ногу рваную тряпкой бинтовать. Патрульные отцовские аж глазья выпучили — все пялились на ее товарку, которой я башку разбил. Видать, припомнить не могли, чтобы на Факеле кто-то руку на берегинь Огня поднял. А мне-то чо? Мне-то уже наплевать, лишь бы вырваться. Честно сказать, ежели бы отец не подоспел, неизвестно чем бы ляляки наши кончились.
— Что ты там искал?
— Батя, я…
— Парень, здесь нет никакого бати, — перебил отец. — Зато здесь человек, пытавшийся совершить кражу у народа Факела.
— Я хотел… — ну не мог я отцу соврать. Не люблю я это дело, с детства мы хитрить не приучены. — Дьякон Назар, мне нужна была карта нефтепроводов.
Тут у мужиков вообще глазья круглые сделались.
— Обыскать его, — приказал отец. — Илья, если он дернется — разбей ему колено.
Ясное дело, ничего не нашли, кроме ножей, куска мяса вяленого, креста нательного да пары оберегов, что Иголка подарила.
— Выходи наверх. Илья, если вздумает бежать — прострели ему ноги.
— Слушаюсь, дьякон.
Этот убьет, подумал я. Я вспомнил кое-что про этого Илью из отцовской охраны. Как-то мы на Факеле чужаков ночевать во двор пустили, на одну ночь они попросились, хотели за Кольцевой рубеж уйти. Кто-то из пришлых на ферму полез, курицу хотел стащить. Дьякон велел их выгнать, несмотря на то что ночь. Чужаки стали плакать, выдали вора на суд. Илья тогда ему рот резал, в глотку курицу сырую с перьями запихивал, в горло прямо. Вот такой антиресный человек у отца в охране. Кстати, чужаки те дурные за Кольцевой рубеж уйти все равно бы не смогли. Мужики с восточного патруля потом слыхали, как там бухало и как орали. Недолго орали, ага. Кольцевой рубеж никто пройти не может, но мы их держать не стали.
— Кто тебя послал за картой? — в кабинете спросил отец.
— Дык… я сам придумал…
— Врешь. У тебя ума бы не хватило. Тебя послал тот, кто знает, что к чему. Говори сейчас, иначе отдам тебя под суд. Что решит суд, ты знаешь.
Ясное дело, суд меня не простит. Или повесят, или присудят всю жизнь в подвалах дерьмо вычерпывать. Кому такое присудили, года два выдерживает. Ну чо, огорчился я маленько. Сказать по правде, огорчился я не маленько, а очень даже сильно. Но тут мне подвезло. Как всегда, я решил сказать правду. Просто не придумал, чо соврать. Да тут еще Илья этот, ни фига не телигентовый, лыбится и стволом в жопу тычет.
— Отшельник Чич сказал.
Дьякон удивился, шибко удивился. Прям будто в лесу на земляничку нацелился, а заместо нее клопа проглотил.
— Что он тебе сказал? — совсем тихо переспросил отец.
— Ну чо, сказал, знает, как найти ту Насосную станцию… ну которая на Пепле. Сказал — вместе туда пойдем, там есть дорога под рекой, вдоль нефтяной трубы.
— Куда дорога? — Батя вроде как задумался. Или отшельника забоялся, но вряд ли. Дьякон никому вовек не кланялся.
— К Садовому рубежу дорога.