Кремль 2222. Юго-Восток: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Помер, видать, Голова. Не могу я с мертвяком сидеть. Забирайте, что ли.

Дык ясное дело, иначе бы они внутрь ко мне не вошли. Они ж не совсем дурные, в карантин соваться. Пошептались, засовом позвенели, старшего, видать, кликнули. Голова лежал харей вниз, дышал часто-часто, незаметно, что живой. Едва дверь отперли, я ждать не стал. Первого — в охапку и башкой о стену. Несильно так, чтобы не поглупел шибко. За ним второго — туда же. Третий химик бежать наладился, но в защитке далеко не убежишь. Все трое в защитке приперлись, молодцы, ага. Защитка у них крутая, целая, тяжелая, и маски противогазные крепкие, с окошком спереди, не чета нашим. Одним словом — химики. Говорят, у них на складах столько хитрых штук можно найти, что маркитанты от зависти полопаются!

Ну чо, связал я их кабелем, чтоб пока не дрыгались. Защитку самого здорового на себя кое-как напялил. Старший ихний первым очухался, кровь у него из носа пошла. Тот самый гаденыш, что нам лекаря в обмен на желчь предлагал. Глянул я получше, ешкин медь, да он же не из простых химиков, а самый настоящий лаборант. Белый комбинезон под защиткой, во как! Ну чо, отступать мне поздно, влип так влип.

— Ты хочешь стать проклятым? — мирно спросил лаборант. Рожу скривил маленько, все же больно? когда кабелем руки взади крутят. — Опомнись, парень, тебя отлучат. Тебя не примет ни один клан.

Тут я ему маленько горло пережал, чтобы слушал меня внимательно, ничего не пропустил:

— Не галди! Смотри, лаборант, это мой друг Голова. Он жив, и он не помрет. Я сейчас бегу на Пасеку, к северным лесникам. Они придут и его вылечат. Если он без меня помрет, храни его Факел, я тебе башку в плечи вобью. Не сомневайся, он помрет — и ты жив не будешь. За то прибью, что спасти человека не пытался. А на прочее мне плевать.

Захрипел он, воздух ротом стал ловить.

— Ты с ума сошел, факельщик?! Как я могу за его жизнь отвечать? Твоему отцу уже доложили, что ты в карантине. Дьякон сам не пришел и никого не пустил. С вами уже попрощались все. Все в промзоне помнят Большой мор. Никто твоего дружка не спасет, нет лекарств от заразы с Кладбища…

— Короче, сидите тут и ждите лесника Архипа, — сказал я.

А сам побег.

С Химиков легко не выбежишь, они свою землю не хуже Факела охраняют. Но я им столько раз товары возил, сразу понял, где лучше вырваться. Со стенки охладителя спрыгнул прямо в ров, но за штыри зацепился, в воду не упал. Потом вдоль кольев наружи бежал, пару раз оклинули, но стрелять не стали. Дык чо стрелять, когда человек наружу бежит, а не внутрь? Холодно было только босиком, сапоги ихние малы мне оказались. По пути штырь один выдернул, в два пальца толщиной и длиной почти с меня. Не меч, конечно, но все же сталь, башку любому в плечи вобью.

Со стороны Пепла я решил не рисковать. А чо, по той дороге вечно все за водой ездят, как пить дать заметят. Встретят — глазья выпучат — как так, один, да пешком возле Пепла чешет? Ясное дело, ни один нормальный человек один за пределами промзоны не гуляет, разве что на Базаре, да и то лишь до темноты.

Так что я решил напролом. Не совсем напролом, конечно. Восточнее таможенных складов маркитантских сквозь Пасеку тянулись целых три дороги. Даже не совсем провалились, ага, кое-где асфальт кусками торчал, столбы с лампами еще держались, хотя лишайником до верха заросли. По ближней дороге нео из леса торговать приходили, и сами пасечники на телеге приезжали. У обезьян нюх хороший, потому я по дальней дороге двинул. Сперва по Верхним Полям с километр пробежал, дык это улица так смешно раньше называлась. Здесь ходить можно, никто не тронет, разве что зверь какой. Но у зверей в лесу жратвы навалом, чо им на людей кидаться? Здесь самые спокойные места, между промзоной и Пасекой, ага. Я даже замечтался маленько. Как здорово было бы тут дом построить, не бункер рыть, а настоящий дом, как в журналах древних, красивый, с печкой и огородом, и жить в нем с Иголкой, и пусть детишек рожает…

Замечтался, дурень. Едва на выводок лысых ежей не наступил. Целая семейка, шустро так катились из промзоны в лес. Пропустил я их, ну чо, безобидные вроде. Справа на обломке дома блестела свежая надпись: «Про-ек-ти-ру-емый прос-пект». Это мужики с Химиков недавно подновляли. На фига такие трудные названия люди прежде выдумывали? Не выговорить, ага. Да и не осталось ни хрена от проспекта, фундаменты одни. Тут теперь горюн-травы много, вон бабы косят, собирают. Бабы стали разгибаться, на меня показывать, кто-то из-под руки смотрел. Я быстрее за кусты свернул.

Пасека — она странная, что ли.

Не то чтоб страшная, на самом юге лес теплый такой, почти гадости ядовитой не растет. А вот к Пеплу ближе и на север, там всякой дряни полно. Ну чо, там на ночь спать не уляжешься, деревья ветками обнимут, тихонько кровь высосут, и не пикнешь. А здесь потише, разве что на рукокрылов напороться можно…

О рукокрылах я решил не думать. Вроде как, если не думаешь, может, Факел сохранит, пронесет. Стал думать про Иголку. Про то, как встретимся и как можем вместе на Автобазу пойти, а там механики нам комнату дадут, может, батя потом и подобреет. А если механики не пустят, пока мы на Базаре поживем, а там Хасан за желчь заплатит, что-нибудь придумаем. Лишь бы Голова выздоровел, да самому бы не заболеть. Дык я крепкий, ничем не болею. Стал я у Спасителя просить, чтобы он рыжему не дал помереть. Нечестно так будет, если от холеры могильной помрет. Столько от рыжего пользы всем, столько машин всяких починил, вон даже паука-серва под ликтричество приспособил! Но такой уж закон для промзоны — карантин для всех един…

Сосны ровные кончились, бурелом пошел, да такой, что я едва небо различал. Дорожка еще маленько угадывалась, все хуже и хуже, прямо под ногами елочки всякие мелкие росли. Я то бежал, а то шел, кочки огибал, ямы неизвестно кем разрытые, сам башкой крутил. Птицы вроде тихо себя вели, пока не голосили, но темнело. Уж больно быстро темнело в лесу…

Иголка вроде говорила, на юге пасечники добрые, у них другой клан, может, к ним прибиться? А чо, работать я умею, если надо — и с пчелами подружусь, я их не боюсь. Могу туров разводить, могу свиней, да и на Пепле пригожусь. Они, конечно, скрытные, ешкин медь, пасечники то есть. Если мужик ихний бабу со стороны берет, так его отселяют, чтобы баба чужая тайны их не вызнала…

Озеро впереди заблестело. Обрадовался я, значит — правильно иду. В сторону северных колодцев, где вода чистая. Где мы с Иголкой встретиться уговорились. Вот и встретимся, ешкин медь.

Но радовался рано, дорога почти кончилась. Маленько еще гальку заметно было, но папоротник, зараза, все выше и выше, выше пояса, потом под ногами зачавкало. Сквозь болото не полез, охота мне после пиявок отдирать, ага. Стал слева обходить, огляделся — все, растаяла дорожка, сам теперь по себе.

Места вроде знакомые, мы когда-то с отцом в гости к пасечникам ходили, давно это было. То есть знакомое только озеро, а деревья так вымахали… ничего не помню. Вроде бы на той стороне камни стоят, белые такие. И сараи. Помню, что шли прямиком на камни, с нами человек десять патрульных было и трое инженеров, что ли. Шли-шли, потом раз — и заблудились. Ясное дело, я не понял, что мы заблудились, мальцом еще был. Взрослые-то сразу поняли, что кружат, но солнца не видать, дождь еще полил и засек в лесу нету. Встали на месте, как положено. Стали засеки делать, рядком пошли, круги все шире нарезая, пока озеро вновь не заблестело. Батя меня за руку держал, ага. Когда взад к воде выбрались, одного патрульного недосчитались. Так и не нашли, сгинул парень. Говорили после, вон та трясина, которую я сейчас краем обходил, она вроде как ползучая считалась, навроде Поля смерти, на месте не стоит. Не помню уже, долго ли под дождем тогда мокли, пасечники нас вывели, ага. Батя после мамане сказал тихонько, а я слышал, что, мол, по кругу мы полдня ходили. Вот тебе и Пасека, тихая да мирная…

Вдруг шоркнуло где-то наверху. Я штырь мигом правой перехватил, сам спиной к широкому дереву прилип, так надежнее спину-то прикрыть. Хотя тоже, смотря какое дерево. Но это вроде смирное попалось, не кусило.

Подождал маленько, дыхалку сдерживал. Солнышко почти село, в десяти шагах уже тени путались. Озеро справа осталось, там сыро и вроде как низинка, так что с пути я пока не сбился. Вон и дорожка взад объявилась, и следы нео на ней, часто тут шляются. Но тот, кого я слышал, был вовсе не обезьяном.

Рукокрыл, ешкин медь. Здоровый, сволочь, со среднего пса. Сложил крылья, повис на суку и следил. Вот накликал же я беду. У тварей этих повадки поганые, хотя наши с Пасеки еще довольно мирные считаются. А поганые они тем, что если уж кого выбрали порвать, то не отступятся. Можно хоть всю стаю порубить, так и будут кидаться до последнего. Дури в них много, болью их не взять. Слава Факелу, от огня бегут. Кабы огня не страшились, мы бы до сих пор под землей в бункере сидели, кротов бы жарили. Ну чо, прежде-то они по всей промзоне шныряли, коз воровали, куриц, на детей кидались. Только огнем и отвадили пакость…

Но здешняя пакость убегать от меня не собиралась. А чо ему убегать, он же в лесу дома. А мой запах он хорошо чует, чужой я, и крови во мне полно. И скоро в темноте стану слепым, тогда они и набросятся.

Едва я тронулся с места, с соседней елки посыпались иглы. Где-то наверху повис еще один рукокрыл. А может, и сразу два. Они шуршали теперь все громче, перелетали за мной с ветки на ветку, попискивали тихонько, гниды такие. Ясное дело, я решил, что буду идти, на месте не встану, пока дорожка видна. Только бы до белых камней на той стороне озера добраться, там вроде как сараи целые, нарочно для ночевок. Ночевать я не собирался, рыжего надо спасать, но, видать, такая уж судьба.

Когда прямо передо мной мелкий мышь на кусте повис, ощерился, не выдержал я, побежал. Видно было хреново, ешкин медь, ветки в рожу хлестали, папоротник острый в грудь бил. Колючки в рожу втыкались. Хорошо, что я твердый, другой бы уже кровью истек. Дык этим сволочам крылатым только дай кровушки понюхать, мигом дуреют!

До сараев я не добежал. Засвистело взади, листья посыпались, кора по башке застучала. Еле успел извернуться, штырем отмахнул, крылья одному враз переломал. Крылья у них хилые, голыми руками рвать можно. Это после, ежели правильно задубить, да отмочить, да высушить… крепкие рубахи для боя получаются…

Второй справа подкрался и сразу за шею кусил. Я его за морду взял, челюсти надвое порвал, об землю кинул. Еще одного за глотку перехватил, хребтину сломал. То мелкие были, не страшно. Страшно другое — впереди вода замаячила, но высоких деревьев там не было. Вроде прогалины, что ли, метров сто или двести одни низкие кусточки, ямы, мох, грибы по колено, дрянь всякая. А за прогалом — виднелись белые камни, и сараи, и вроде как огоньки.