Аномальные истории: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

в окна выкинули, но из других соображений. Потом грузили на машины и увозили в неизвестном направление. Наверное, во избежание мародёрства и, сопутствующему, в таких случаях, нездоровому интересу к наживе. Плюс ко всему, вместе с имуществом, по городам и весям, могла разноситься и радиация. А Комбат пенёк для обогрева швырнул. Вот у меня сосед покойный, магнитофон в окно просто так выкинул — не корысти ради, а чтобы глаза не мозолил. Неувядающая классика: не открывая окна, вместе с рамой.

— Душевно, — Комбат улыбнулся, представив себе исторический полёт, на который глазеть, пол-улицы собралось — жили тогда небогато.

Кусты, в дальнем конце поляны, зашуршав, раздвинулись и к костру вышли ещё трое: Кащей, Сутулый и Дед.

— Здоровеньки буллы! — почти одновременно поздоровались пришедшие.

— И вам не хворать! — ответил за всех Крон.

— Как раз к кипятку явились! — Доцент заглянул в чайник, проверяя готовность содержимого. — А ещё, кто придёт?

— Почти все обещали, — Кащей снял амуницию. — Тяжеловато, что-то сегодня.

— Да ты, как в космос собрался — куда столько барахла? — Крон скептически оценил габариты его рюкзака, и в подтверждение сказанному, указал на Кащеевский мешок рукой, а в противовес изречённому — предъявил свой щуплый «сидор».

— Идёшь на день — бери на неделю. Вспомни бабульку — попадешь, вот так…

— Космос-космос, — Сутулый усмехнулся. — Чистой воды лицемерие — кому мы там нужны? Все уже знают, кто туда рвётся, а рядовым людям он по барабану.

— Правильно, — вмешался Дед. — Все размышления о поселениях на Луне, астрогорода вокруг Земли — бред сивой кобылы. Это не что иное, как новая Вавилонская башня. Только объединёнными усилиями можно, хоть чего-то добиться, а здесь картина для строителей складывается удручающая: они разговаривают на разных языках, не доверие — но соперничество, у каждого своя цель и разные

идейные взгляды. А если сюда добавить ещё взаимное недоверие, то

становится ясно, что ничего путного из этой затеи не выйдет.

— Они, пока поселения строят, весь озоновый слой снесут, — Комбат поморщился, вспоминая что-то ещё, застрявшее в глубинах подсознания, — Да! И дальние полёты: с этой целью строился комплекс «Биосфера два», чтобы выяснить, смогут ли его обитатели, изолированно от Земли, полностью себя содержать, хотя бы в продовольственном плане. Полный провал — там, кажется, саранча появилась, откуда ни возьмись. Короче, эвакуировали всех досрочно. Дальний полёт возможен только на запасах, пока те не протухли.

Доцент с усмешкой покачал головой:

— О чём говорим: Австралия, изначально была тюрьмой, Сахалин — каторгой, Америка — пристанище искателей, не самых честных приключений — на семьдесят процентов, и это ещё мягко сказано. Ясно — кто будет улетать от Земли, в таких колониях, типа О, Нейла, или жить в космических посёлках. Добровольно? Не смешите меня!

— Да и какой дурак станет финансировать проекты, от которых он никогда не получит прибыли? — Сутулый покрутил пальцем у виска. — С дальних звёзд ему кредит не перешлют. До революции 17 года, у русских купцов была поговорка: прибыль превыше всего, но честь превыше прибыли. Первое — правда, второе — враньё, чистой воды.

— А международная станция «Мир» где? — задал всем вопрос Крон и махнул рукой, намекая на бессмысленность разговора. — Затоплена! По чьей инициативе — все помнят? Лично я к таким разговорам, никогда серьёзно не относился: гиперпрыжки, подпространство, тахионные двигатели — нам это недоступно.

Сутулый и, пришедшие с ним напарники, весело рассмеялись, а Кащей рассказал:

— Месяц назад, встретился нам мужик — пьяный и наглый, как сто китайцев. И так достал! Одной гравитацией не обошлось: ему механически помогли — пинка вломили, от чего он совершил пертурбационный манёвр вокруг дерева, и произвёл трансформацию в гиперпространство. От удара, был успешно реализован гиперпрыжок в подпространство ближайших кустов, в результате чего, он благополучно исчез из поля зрения. Виден был только разгон, а сама трансформация и последующее торможение, остались за пределами видимости наблюдателей. Поэтому, весь сверхскоростной участок полёта, он проделал без вспышек фотокамер. Ну, а затем его лицо флуктуировало.

— Это как? — осведомился Комбат.

— То зажжётся один глаз злым огнём, то другой потухнет синяком.

— Ну, вы даёте, — подвёл итог Крон. — Только по этой причине, никто к нам не полетит. Я, конечно, понимаю, что мужик сам виноват, но никакой высокоразвитой цивилизации, этого не объяснишь. Мы им не нужны. Зачем? Если бы у них были такие способности, чтобы запросто преодолеть дистанцию космических масштабов, значит и технологично они сверхразвиты. Им с нас нечего взять, кроме анализов, а раздавать технологии, значит — нас вооружать.

На поляну, под оживлённую болтовню, вывалились ещё трое участников, обещанной встречи. После непродолжительных приветствий, все заняли свои места, как будто заранее их облюбовали

и, пока готовились харчи, все разговоры сводились к отдельным, обособленным группам — шёл обмен мнениями, новостями личностного характера и впечатлениями за прошедшее время. Пока все распределяли по желудкам: кто запечённый в углях картофель, кто бутерброды — на арене событий появился Пифагор, с огромным мороженным в руках. Роскошный пломбир увязывался с лесной глубинкой так же, как хлопчатоуборочный комбайн с тундрой. Все от неожиданности поперхнулись и безмолвно уставились на запоздавшего. Если бы он, к примеру, привёл пьяного медведя, то это наверняка, удивило бы меньше, тем более что лакомство не утеряло ни целостности, ни первоначального вида. Оно было слегка надкушено и не имело следов подтёка. Это говорило о наличии будки мороженщицы здесь, за ближайшим дубом, вместе с телефонной кабиной и прочей инфраструктурой, характерной для цивилизованного поселения.

— Здорово, мужики! — поздоровался Пифагор, и его осенила догадка, послужившая причиной всеобщего ступора и пристального внимания. — Вы чего уставились? — Мороженное, что ли, не видели?

— Мы не мужики, а самцы, — за всех ответил Доцент.

— Это ещё почему? — пришёл черёд удивляться тёзке великого грека.

— У мужиков деньги есть!

— А-а-а!