Дневник 1939-1945: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Помнится, уже в 1914-м я верил в конец Франции. В Шарльруа я был тотчас убежден в поражении. И победа на Марне застала меня врасплох. Верно и то, что там, где я находился, в Довиле, в госпитале, с легким ранением, я мог без всякой передышки снова окунуться в энтузиазм первых дней августа.

После Марны я никогда не мог снова поверить в поражение. Сегодня я также нисколько не верю в военное поражение, во внезапную катастрофу - но как никогда раньше я предчувствую конец Франции.

Я чувствую, как иссякают ее кровь и ее мысль. Дворянство и буржуазия отслужили свое время, но У народа, который управляет страной с помощью такого количества выпускников Эколь Нормаль и всякого рода выскочек, недостает больше ума, чтобы все обновить. У этих чиновников от науки, рабочих, которые поднялись наверх на волне профсоюзов, будь то Торез или Дорио, ничуть не больше смелости и решительности, чем у нас, буржуа. Они утратили активность, перестали дерзать, рисковать - и так и не научившись думать, они не могут оценить обстановку, родить замысел. Бедняга Даладье1 весь в этом, он измотан событиями, этот воклюзский бык, ожидающий последнего удара ножом - под взбесившимся от разочарования и презрения взором еврея Манделя Ротшильда,2 великого вербовщика негров и северо-африканцев.

И кое-где русские эмиссары держат про запас другого мнимого быка, Тореза, у которого даже не хватит сил выполнить их кровавые приказы, если удача обернется в их сторону.

Эта готовность всего народа отдаться произволу русских суеверий есть верный признак тотальной дегенерации. Когда у народа больше нет господ, он их ищет за границей.

В то время как другие французы втайне поджидают немцев. Что касается широкой публики, она всецело отдалась англичанам.

Нет больше французов в полном смысле этого слова, которые мыслят и хотят, как французы. Французская жилка полностью разделилась на центральную или английскую часть, крайне правую германскую и крайне левую русскую.

А еще есть те, кто хотел бы, чтобы мир свалился им на голову, то есть облил их потоком нечистот.

1 Эдуард Даладье (1884-1970) - французский политический декель, военный министр с 1936 г. и глава правительства (1938-1940).

Жорж Мандель (1875-1944) - французский политический де-ЯТель, министр колоний в правительстве Даладье, впоследствие ми-истр внутренних дел, в июне 1940 г. был арестован представителя-^ режима Виши и передан немецким властям, был казнен 7 июля

Кто теперь верит итальянцам? Они не успеют опомниться, как немцы заберут у них Балканы, стоит только наступить холодам и дороги станут получше.

Затем они набросятся на Бельгию и Голландию, Япония и Америка столкнутся лбами. И тогда русские будут вынуждены поддержать немцев. И две империи сольются в имперском, кнуто-германском большевизме. Стоит Соединенным Штатам в ответ на захват Швеции и Голландии и успехи японцев в Китае вступить в войну, как русские будут бояться уже не побед Германии, а ее поражения. Несмотря на их страх перед войной и боязнь потерять себя в войне, им надо будет идти на Персию и Ирак, к нефти, чтобы отрезать от нее франко-британцев и насытить немцев.

Но что произойдет, если Германия не станет атаковать Голландию, если никто не тронет Швецию, если Япония будет сдерживать себя и будет сохранена Румыния (но разве такое возможно?)? В январе-феврале Германия окажется на линии Мажино.

Вот тогда и зашевелится Россия. Тогда Германия, потерпев неудачу на линии Мажино, повернется против России, и у нее еще достанет сил в Украине.

Мы же, в изнеможении, будем сидеть сложа руки.

Это и будет мир. Два блока столкнутся лицом к лицу. С одной стороны - Франция-Англия-Италия-Испания (и мелкие северные демократии, Запад и Средиземноморье), с другой стороны - Германия - владычица центральной и восточной Европы от Дании до Румынии, от Софии до Данцига.

Такая Германия, завладев голландскими колониями, сможет существовать и заставить сложить оружие.

И оружие будет сложено.

И в один прекрасный день Германия, каких-нибудь сто тысяч человек, возьмут голыми руками ФранциЮ| добитую последним подъемом демократии. И сдадут ее евреи.

но

6 декабря

Восхитительная самовлюбленность, удивительный субъективный идеализм способствовали тому, что в борАеле мне не было дела до других, всех тех, кто был с женщиной до меня и будет с нею после. Она жила только в моих руках и в моих глазах. Цвет ее чувств, взращенный моими ласками, моими заклинаниями, моей нежной сентиментальной обильной болтовней, распускался лишь в моем сознании.

На полчаса я вырывал ее из объятий мрачной судьбы, отдавая другой - немыслимой, бесполезной, излишней, абсурдной, в которой она изгорала, как свеча.

Она меня не забывала. Я шагал по улицам Парижа и в памяти сотни женщин. Сотни теней, сотни трепещущих колонн, сотни огоньков. Мое состояние исчезло в кружках нищих.

8 декабря

1) Германию разделить невозможно, нет ничего, что могло бы этому содействовать. Благодаря войне нацистская революция довершит разрушение или обесценивание династий, аристократии и дворянства, буржуазии, церкви и духовенства, интеллигенции. Упадок культуры, беспорядочное смешение людей доведут дело до конца.

2) Победы Германии не будут подлежать пересмотру. В своем продвижении на Восток Гитлер стремится Установить различия между германцами и славянами, которые уже нельзя будет изменить, разве что в мирное время предпринять массовые переселения. Во всяком случае, сильное решение проблемы меньшинств Через переселение остается за ним.

3) Расширение войны покажет, что малые нации НеЖизнеспособны. Их нейтралитету грош цена из-за Их неспособности оплачивать современное вооружение (самолеты, танки, артиллерия). Или же им надо фор. мировать блоки - балтийский и балканский. Швейцария и голландская Бельгия должны будут примкнуть к франко-английскому блоку.

Это было бы не так уж плохо, хотя следует опасаться, что эти блоки, которые еще не окрепли бы, даже сплотись они как следует, так и не появятся.

Нынешние колебания Швеции и Норвегии окажутся фатальными. Равно как Румыния и Венгрия жизнью заплатят за неспособность договориться между собой, с Болгарией и Югославией.