Дневник 1939-1945: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я никогда не пробовал надолго покинуть Париж. Но я живу в Париже примерно так же, как жил бы в Венеции, никого не зная. Я живу в Париже ради площади Согласия, Сены, борделей, подруги.

Вот уже много лет у меня нет друзей. И какие у меня были друзья? Заурядные личности вроде Жера-мека1 и Бернье. Арагон меня презирал или ненавидел. Аефевр2 был все время занят и отдавал предпочте-

1 Андре Жерамек - друг юности Дриё и однокашник по "Высшей школе политических наук", погиб в самом начале Первой мировой войны.

2 Раймон Аефевр - французский писатель, публицист левого уолка, погиб в октябре 1920 г. после возвращения с 11 Конгресса коминтерна.

ние... Вайяну-Кутюрье.1 А теперь никого. Раньше меня упорно преследовали несколько евреев: Берль, а еще Б. де Жувенель.

Не путать желаемое и осмысленное одиночество и небрежность, которая оставляет на потом иные дружеские отношения, которые нужно было бы возделывать ценою неимоверных усилий еще и в моем возрасте. Жид? Клодель? Бернанос.

С Мальро я сам искал сближения, часто бывал у него, довольно быстро ему наскучил. С возрастом начинаешь все делать слишком быстро.

Вне литературы я дружбы особенно и не искал.

- В эти дни невозможно работать еще и по причине вторжения русских в Финляндию и чтения "Нигилистической Революции" Германа Раушнинга.2 Эта книга, равно как и само событие, производят на меня сильное впечатление. Подтверждает мои статьи в "Ла Насьон"3 об отсутствии идеологии в XX веке. Ср. пророчества Достоевского и Ницше.

Я написал в "Фашистском социализме", что фашизм был выражением европейского декаданса. Это не реставрация. Реставраций не бывает. Собирание и склеивание осколков. Но и это наступит гораздо позже.

А сейчас - великие общественные волнения времен Мария и Суллы или Александра. Великое крушение устоев, культуры. Высылки, погромы. Позже придет Август и зацементирует обломки.

1 Поль Вайян-Кутюръе (1892-1937) - французский писатель и политический деятель, один из основателей Французской коммунистической партии, с 1932 г. главный редактор "Юманите".

2 Герман Раушнинг - немецкий политический деятель и публицист, вступив в конфликт с национал-социалистами, в 1936 г. вынужден был покинуть Германию и укрыться в Швейцарии, где и написал свою знаменитую антигитлеровскую книгу "Нигилистическая Революция" (1938).

3 "Ла Насьон" - аргентинский политический еженедельник, в котором в 1936-1940 гг. Дриё опубликовал ряд статей, посвященных политической ситуации в Европе.

Давайте дойдем до самой сути декаданса. Тогда мы снова обретем почву под ногами. Не будь нашествий, что стало бы с Римской империей? Это был бы какой-нибудь застывший Китай с его вечным полуобновлением, выраженным в тех же застывших формах.

Судьба человеческая прекрасна в любые времена. В сущности, несмотря на мои жалобы и проклятья, я наслаждаюсь нашей старостью, как и самим собой. Слава настоящему.

Я тот, кто знает, старик, который не забыл свою молодость или же превращает ее в почти что откровенную утопию.

- Кто одержит верх в этой войне? Немцы или евреи? Новая Лига Наций будет окончательным триумфом евреев, которые открыто приберут ее к рукам. Только они и могли бы это сделать. Но они такие слабые, такие отвлеченные, такие бестолковые, столь непригодны к политике, столь разобщены, так стыдятся себя самих. Они себя уже израсходовали.

Не думаю, что победят русские. Их победа приведет к раздроблению, как было с готами и вандалами.

Однако движимый своим инстинктом буржуа, своей порочной страстью к всякого рода боязни, я опасаюсь скорой жакерии во Франции, своего рода восстания чужеродной массы.

5 декабря

Получил наконец первый экземпляр "Жиля". И те несколько белых пятен, которые появились благодаря Цензуре, создают своего рода орнамент - причудли-Вь*й, яркий, чарующий.

Если эта книга нехороша, моя литературная жизнь Не состоялась. Я уверен, что она хороша. Я уверен, что она отвечает двум условиям хорошей книги: создает МиР, который живет сам по себе, приводимый в движение своей собственной музыкой.

Я правильно сделал, что выждал время. Больше я ждать не мог. Но мог ли я ждать чего-то большего, погрузившись в еще более решительное и непроницаемое молчание. По примеру настоящих мастеров: Не-рваля и Бодлера, Стендаля и Ницше.

Эта книга - памфлет, и в то же время живет своей отдельной жизнью.

Все мое поколение волей-неволей увидит в ней себя.

Книга должна жить полной жизнью своего времени и в то же время отстоять от него как можно дальше.

С этой книгой, плюс "Комедия Шарльруа", плюс "Вопрошание", я могу видеть приближение... Времени... Является ли моя сегодняшняя уверенность обычной эйфорией автора, который держит наконец в своих руках напечатанную книгу? Кто знает?

Спасибо Белукии, моей дорогой и мудрой любовнице, которая, как бы то ни было, помогла мне ее написать. Эта женщина, которую боги уберегли от чтения, знает, в чем сила мужчины и как ее нужно беречь.

б декабря