В голосе безобидного старичка внезапно появились холодные и недружелюбные интонации.
— Ведь вас зарезали, правильно? И тем не менее вы здесь и разговариваете со мной. К чему тогда беспокоить себя вопросом о том, что внутри вас. Я взял от вас гораздо больше, чем просто сердце. Но не стоит искать шрамов, оставшихся после других операций. Я не пользуюсь варварскими методами. Пройдемте сюда.
Не дожидаясь ее ответа, он повернулся и скользящим старческим шагом направился в глубь комнаты. Потом прикоснулся к чему-то в голой стене. Тут же беззвучно отворилась дверь, за которой были ступеньки, ведущие вниз.
Находившаяся внизу комната была такой же огромной, как и та, которую они только что покинули. Она тоже была сплошь заставлена стеклянными конструкциями. Содержимое сосудов было самым разным: помимо сердец здесь были легкие, органы, похожие на печень, поджелудочные железы и несколько пар почек.
Все эти органы казались живыми. Про легкие это можно было сказать определенно: они медленно и постоянно расширялись и сжимались.
Старик остановился перед сосудом, где хранилась пара легких. Он молча указал на табличку. Вирджиния пыталась взять себя в руки, приближаясь к ней. Предчувствие ее не обмануло — на табличке она прочитала собственное имя.
Медленно она повернулась лицом к старику. Сознание ее прояснилось, страх отступил. Реальность заключалась в том, что она была жива. Все остальное не имело значения. Она отрывисто рассмеялась.
— Пожалуйста, перестаньте шутить надо мной! Что вам от меня нужно? Что?
Вирджиния сказала себе, что надо успокоиться, но эта истерика поразила ее. «Эта женщина, — подумала она, — эта ужасная женщина сделала из меня психопатку».
— Доктор Крэнстон, — с волнением произнесла она, — вы выглядите честным человеком. Что же это такое? Что произошло?
Старик пожал плечами.
— Боюсь, что я не осмелюсь рассказать вам ничего, кроме того, что это ваши легкие, а сердце в помещении наверху — тоже ваше. Изъятие органов не причинило никакого вреда вашей нервной системе, кроме одного или двух участков, но легко было устранимо. — Он посмотрел на нее. — Полагаю, вы уже побывали снаружи. Мне не удалось прибыть сюда так быстро, как я намеревался, поэтому у вас было время. Прошу извинить меня за это. Я никак не мог починить замки на двери. Их сломал один человек, которому я, как и вам, спас жизнь. Он… — Крэнстон умолк. — Неважно. Что же касается органов, — продолжил он, — то после вашей смерти мне ничего другого не оставалось, кроме как заняться изъятием ваших органов. Вот здесь, — он повернулся к ближайшему сосуду, — ваш мозг. Миссис Паттерсон постаралась на совесть. Заколов вас, она воспользовалась длинной иглой, чтобы проткнуть ваш мозг, после чего та же участь постигла ваши легкие. Она постаралась сделать так, чтобы после реанимации вы никогда не смогли бы стать тем, кем были прежде. Она вместе с другими считает, что если я позволяю себе делать им замечания, то меня автоматически можно заставить поставлять для них рекрутов. Хотя, — он грустно улыбнулся, — до сих пор они оказывались правы.
Он помрачнел, потом торопливо сунул руку в карман, и достал ожерелье с кулоном, свесившимся у него с ладони. Он протянул его девушке.
— Это ваша радиоппаратура. Если вам потребуется энергия, нажмите этот маленький рычажок и произнесите в кулон: «Нажмите клавишу 243». Это ваш номер. Двести сорок три. Не забудьте его. Сейчас я сам произведу вызов, чтобы вы могли попасть домой.
Он застегнул ожерелье вокруг ее шеи и, коснувшись крошечного рычажка, сказал:
— Нажмите клавишу 243.
После паузы Вирджиния почувствовала обжигающий жар. Боль была такой сильной, что она закричала. Дыхание участилось и стало причинять страдание. Она хотела куда-то бежать, но бежать-то было некуда — боль оставалась вместе с ней, и убежать от этого жара было невозможно.
Теперь она не сомневалась, что она в самом деле умерла… и все, что она видела, просто сон, мелькающие картинки калейдоскопа, бред, рожденный чудовищной агонией в момент смерти. Откуда-то из тумана донесся голос доктора Крэнстона:
— Сначала это очень болезненно. Но помните, что ваш мозг может управлять этой энергией. Стоит вам только подумать, что вы нематериальны, как вы переходите в такое состояние. А в ту секунду, когда вы перестаете думать об этом, автоматически начинается процесс материализации. Энергия для свершения подобной трансформации рассчитана на несколько часов, после чего необходима перезарядка. Я провожу вас до стен вашей квартиры.
Вернувшись домой, Вирджиния в течение нескольких минут быстро рассказала мужу о своих злоключениях, и лишь после этого окончательно осознала, что она не мертва. На самом деле она оказалась в состоянии худшем, чем смерть.
Наверное, она провела в бессознательном состоянии на острове целую неделю, но в памяти отложились лишь несколько часов после пробуждения.
К полудню ничего не изменилось. Она никак не могла умолкнуть. Дважды Меньшин убеждал ее лечь спать, но каждый раз, когда он уходил на кухню, чтобы приготовить ей лекарство, жена откидывала одеяло и следовала за ним.
После второго раза Меньшин понял, что с ее психикой не все в порядке. Ей сейчас просто необходимо было дать время, чтобы она смогла прийти в себя.
Наконец ему удалось заставить ее принять снотворное. Однако ему пришлось лежать рядом с ней, дожидаясь, когда она уснет и ее дыхание станет ровным.
Времени было достаточно, чтобы спросить себя, что же ему теперь, после ее возвращения, делать. Он по-прежнему пытался разрешить эту дилемму, когда через два часа Вирджиния проснулась, внезапно став напряженной. На лице ее было выражение ужаса.
— Эта женщина, — начала она глухим тоном. — Она проткнула иглой мой мозг через ухо и проколола мои легкие. Она…
— У многих людей проколоты барабанные перепонки, — заметил Меньшин. — Самое главное, они тебя не портят.
Он часто говорил эту фразу раньше, и всегда она оказывала на нее свое магическое воздействие. Так произошло и в этот раз. Ее взгляд перестал быть странным и безумным. Она долгое время лежала, не двигаясь. Так долго, что это обеспокоило профессора Меньшина.
Он бросил осторожный взгляд на жену. Глаза у нее были открыты, однако она, задумавшись о чем-то, уставилась куда-то вдаль, сузив зрачки. Целую минуту он следил за ней, когда, наконец, растягивая слова, решился произнести:
— По всей видимости, мы имеем дело с бандой безжалостных убийц, закоренелыми негодяями. Все началось в результате неврологического открытия доктора Дориэла Крэнстона, но сам он не из их банды, политическое и технологическое могущество которой неизмеримо. Эта организация слишком огромна — подобно гигантскому спруту, она раскинула свои щупальца по всей Земле. И просто жалкими кажутся попытки Крэнстона устранить вред, который приносят созданные им чудовища.